Принц с совершенно невозмутимым лицом положил свою крупную ладонь на камень, посматривая на меня искоса, и тот смолк совершенно так же, как при моём прикосновении. Дикарское высочество нахмурился, отпустив мою руку, и будь у него рукава, он наверняка их сейчас закатал бы. Атайр проверил отклик камня снова — и нас накрыла всё та же оглушительная тишина.
— Может, вы не такой уж истинный? — Я едва удержала улыбку. — Или с камнем что-то случилось.
— Или в Сиде он просто ведёт себя по-другому, — упрямо возразил Атайр, разглядывая Фаль с явным недоумением на лице.
— Но у нас ничего нет. Даже никаких даров.
Я вздохнула, размышляя, что же хочу сказать Старым богам, о чём спросить, ведь сейчас я близка к ним как никогда. Можно сказать, на личном приёме. Даже боязно слегка.
Напоследок я снова дотронулась до молчавшего под рукой Атайра камня Фаль и едва на месте умом не тронулась, когда он истошно заорал.
"Стоило Атайру убрать руку — камень затих. Коснулся его снова вместе со мной — и тот же оглушительный ор забил уши до самых глубин черепа. Мы одновременно отшатнулись от камня — и его наполнил спокойный размеренный гул, словно он наконец чуть успокоился.
— Что же получается… — озадаченно пробормотала я.
Пытаясь собраться с мыслями, обошла Фаль сбоку, опасаясь посмотреть на Атайра и понять по его лицу нечто, что даже принимать было странно: истинный правитель Глиннхайна теперь состоит из нас двоих? Как такое может быть?
— Всё верно, — голос принца за моей спиной прозвучал как-то необычно. Словно он резко охрип.
Я повернулась к нему и едва не отпрыгнула прочь: вместо его высочества рядом стоял всадник без лица.
— Да кто же ты такой? — Я неосознанно шагнула к нему, наверное догадываясь уже, что ничего он мне не скажет. За той тьмой, что наполняла его капюшон, ничего нет — ни глаз, ни лица, но он словно ждёт чего-то и постоянно сопровождает принца. Или меня? Ничего больше я не успела осознать: всадник вмиг оказался рядом и сковал меня каменными ледяными объятиями.