И вдруг словно что-то надломилось в этой бойне. Споткнулось — и лёгкая растерянность повисла в воздухе над головами всех, кто был на дворе."
"Воины понемногу остановились и разошлись в стороны: их осталось всего с полтора десятка. А вперёд, держа совершено измочаленного, едва влолочащего ноги двоюродного брата за шею сзади, вышел Атайр. По его рукам блестящими, быстро подсыхающими дорожками текла кровь. Лицо лоснилось, тёмные пряди волос прилипли ко лбу и вискам. Он подтолкнул Эманна перед собой, и тот, сделав несколько шагов, упал на колено.
— Ты хочешь, чтобы я убил его? — громко обратился принц к Тавишу, который так и приподнялся на своём месте, вытянув шею. Словно не верил, что это случилось. — Хочешь, чтобы я убил его? Прямо тут.
Атайр приподнял бурый от крови топор. Его меч, которым он наверняка тоже успел зарубить пару противников, теперь был убран в ножны. Обухом он слегка ткнул Эманна в затылок, а тот лишь вяло огрызнулся, взмахнув рукой. Никто больше не сражался. Все ждали решения Тавиша. И тот, справившись с первым порывом, вновь откинулся на спинку своего стула.
— Вы можете поступить так, как посчитаете нужным, ваше высочество, — проговорил он так ровно, что я даже засомневалась, чувствует ли он хоть что-то в тот миг, когда его наследник находится в шаге от смерти. — Брэрмхик заканчивается полной победой одной из сторон. И если для этого должны умереть все, то так тому и быть.
Король покачал головой, не вмешиваясь пока в разговор сына и брата. Сейчас решать не ему — Атайру. И тот угрожающе плавным движением опустил лезвие топора на плечо Эманна, чуть надавил — и тот ощутимо напрягся.
Я вдохнула горький воздух, едва справляясь с дурнотой, что понемногу растекалась от висков по всему телу. Потому что под самым оголовьем топора принца по-прежнему была повязана моя лента. Уже совсем не синяя — почти чёрная от пропитавшей её крови.
— Признай, что ты проиграл, — гулко проговорил Атайр. — И я оставлю его в живых. Он женится и принесёт тебе на радость сильных внуков. Так будет справедливо, потому что я не желаю ему смерти.
И по тому, как уверенно и твёрдо звучал голос принца, я поняла, что он так и поступит — не сомневаясь. И мне вдруг стало невообразимо страшно. От того, какая смесь чувств бьётся в сердце Атайра. А ещё больше оттого, что я, кажется, ещё не знаю и половину их.
Тавиш вскинул подбородок, ничуть не прогибаясь под десятками устремлённых на него ожидающих взглядов.