Да всё равно уже, что они подумают!
Но не успела уйти далеко, только с лестницы на один ярус спустилась, как навстречу мне попался Илари.
Он даже прошёл мимо меня, когда свернул с лестницы в ярко освещённый через большие витражные окна коридор. Но я, погрузившись в свои гневные мысли, не успела спрятаться от него достаточно проворно, поэтому он быстро вернулся. И мне тут же захотелось сквозь землю провалиться.
— Тави? — Он приподнял брови. — Что ты здесь делаешь? В мужском крыле. — Он скользнул взглядом вверх вдоль по лестнице, и его светлые глаза вмиг потемнели.
Как будто я об этом уже успела позабыть. И, к слову, тон Илари мне нравился всё меньше.
— Да, всё верно, — невозмутимо подтвердила я и попыталась пройти дальше к очередному витку лестницы.
Но совершенно неожиданно Илари молниеносно поймал меня за талию и парой рывков оттащил в сторону — я едва пискнула. Он подтолкнул меня в небольшую нишу под лестницей и прижал к стене. Где-то неподалёку, чуть выше, прошли стражники, а затем снова стало тихо.
— Что ты делала у принца? — гневно дыша, потребовал Илари ответа.
Как будто имел право вообще что-то от меня требовать!
— Можно сказать, я оказалась у него случайно. — Я попыталась оттолкнуть его от себя, но он лишь вжал меня спиной в прохладную стену сильнее.
Сюда почти не дотягивался радужный свет, что падал в вытянутые окна уходящей далеко вверх внешней стены замка. Я даже едва различала в этом сумраке лицо Илари, ещё хранящее следы побоев и целого дня под беспощадным солнцем — тогда, на корабле.
— Случайно?! — яростно прошептал стражник. — Да уже весь замок гудит о том, что вас с принцем Атайром постоянно видят вместе. То ты едешь с ним в одном седле с прогулки. То вы вместе поднимаетесь в покои её высочества…
Сплетни только вредят — в очередной раз в этом убеждаюсь. Ведь о том, что мы с Атайром вместе шли в комнату Ребеки, начать трепаться мог только большой выдумщик.
— Послушай, — чуть передохнув, я вновь попыталась вывернуться, — о нас могут болтать очень многое. Я почти что его невеста. Нас хотят поженить — а мой отец больше всего. Потому те, кому занять голову больше нечем, и выдумывают всякое. Приукрашивают.
Илари недоверчиво прищурился, словно видел на моём лице то, что было мне неподвластно.