Изгой

Последнее преступление Вышинских повергло в шок даже самых древних вампиров — балетная труппа из двадцати трех человек погибли. Семейство нарушителей уничтожено, вслед за этим ликвидирован один из Гиен, а вчера был обезглавлен глава клана Бродяг.

Я спрашиваю — вы совсем ополоумели? Вам за что платят? Вы вообще, по какому праву не выполняете свою работу? Вы хотите, чтобы я лично провел зачистку в ваших рядах? Так я вам это устрою. Кандидатов море. Незаменимых нет. Мне не нужны вампиры–каратели на моей земле и в мое время.

Влад побледнел, руки сжались в кулаки, он обвел взглядом толпу: Глаза полыхали красным огнем, зрачки слились с радужкой. Этот взгляд не сулил ничего хорошего. Вампиры Совета притихли.

— Ты, Криштоф, ты получил должность начальника? Куда ты, мать твою, смотрел? Вышинский убивал смертных в таком количестве, что не заметить было невозможно! Кто продался? Кто покрывал их? Кто организовывал встречи? Чтобы завтра же я знал фамилии, и виновники были наказаны. Мы в состоянии справится без Палачей.

Мы должны это доказать. Николас хочет добавить несколько слов и после этого Криштоф доложит нам о том, что ему удалось узнать."

"Влад сел в кресло и залпом осушил бокал с виски. Теперь все смотрели на князя. Со стороны он мог вызвать улыбку умиления — высокий, статный с диким взглядом, внушающий ужас всем и каждому вампир, нежно прижимал к себе хрупкую девчушку с золотыми волосами и яркими сиреневыми глазами. Больше похожую на маленького ангелочка, сошедшего с полотен художников, или на очаровательную фарфоровую куколку.

Девочка по–хозяйски устроилась у него на руках, склонила головку на плечо отцу и обвила его шею тоненькими ручонками. Воплощение невинности. Но это лишь первое впечатление. Несмотря на безумную любовь к дочери, Николас не просто так приводил ее с собой на важные встречи. Маленькая княжна Мокану обладала ценным даром — она усмиряла и разрешала любой спор. Не произнеся ни слова, могла обезоружить собеседника только взглядом. С отцом она общалась молча, силой мысли. Она могла приказать что угодно и кому угодно. Могла заставить собеседника нанести себе увечья, покончить с собой, могла свести с ума. Могла сжечь обидчика на месте. Ее боялись. Серовато–сиреневые кристально чистые глаза загорались красным фосфором и выносили приговор, который не мог отменить даже ее отец. Хотя пока что ему удавалось усмирить трехлетнюю дочь, но все понимали, что как только Камилла вырастет, она станет опасной.