Не все увы так считают. И время собирать камни. В нашем случае - каменный обвал, что обрушится сейчас на наши бедные головы. Но мне пока даже не страшно. Адреналиновая буря сменилась эндорфиновой.
Пальцы наших рук переплетены. Миша ведет меня бережно, словно не рычал пять минут назад.
А мне совсем не хочется на него обижаться или сердиться за это все. Хочется опять сесть к его ногам и положить голову на бедро... и вот, чтобы гладил. А ругает... пусть ругает! Главное, чтобы потом вот так бережно вел и обнимал.
Мы идем против течения всех спешащих на выход гостей.
Миша останавливается напротив. Дядя Лёша читает бумаги, что положил перед ним Миша, папа, просматривает какие-то видео на телефоне. Лидия Ильинична тихо плачет, неверяще качая головой."
"- Это всё сфабрикованно... Никита не мог!... Никита скажи что-нибудь! Ну что ты молчишь?.. Объясни, как ты попал на это видео! Чьи это таблетки?? Друзей своих покрываешь?! Дурак!.
Мужчины сурово молчат.
Мне хочется и спрятаться от них и защитить Медведева. Беспомощно обнимаю за талию, прячась лицом на его могучей груди. Чувствую, как успокаивающе гладит по спине.
- У меня только один вопрос, Медведев, - слышу я скрипящий, чуть пренебрежительный голос дяди Леши после долгой паузы. - Это что - попытка шантажа?
Слышу, как мощно бьётся сердце в груди моего Медведя.
- Шантажа? - басит Миша. - Нет. Я не идиот. И прекрасно понимаю, что сына Вы отмоете.
- Медведев! - встает Тихонов. - Да я тебя за эту подставу... посажу! Ты что думаешь, мы поверим в эту чушь с наркотой?!
- Это не чушь, - разворачиваюсь я, возмущённо. - Дядя Леша! Мне Никита наркотики подсыпал в шампанское.
Никита падает лицом в ладони.
- Дура...
- Какой кошмар! - срывается голос Эльвиры. - Это же очень опасно!
Подхватывая со стола бокал, она делает глоток. Миша, не отпуская, прижимает меня за талию к себе.
- Эльвира! Ты хотя бы нам веришь?! - отыскиваю её взгляд. - Ну скажи ему!
- Замолчи, Марья! - рявкает Тихонов.