— А я вообще много странных словечек знаю — буркнул я, — Ты что-то хотела? Или так просто, мимо проходила и уже уходишь?
— Какой ты грубый! — сверкнула глазами Аля — Невыносимый! Не зря на тебя даже собственные люди с топорами кидаются!
Резко развернувшись в конец отряда, я рявкнул:
— Рикар! Я что сказал насчет рыжих и насчет того, чтобы не подпускать их ко мне, ближе чем на десять шагов?
— Больно надо! Я и сама уйду! Вот. — Алларисса бросила на землю небольшую тубу для бумаг — Может пригодится. Тут бумаги отца и карта Диких Земель.
Гордо вскинув голову, девушка отвернулась и фыркнув направилась было к волокуше с детьми, но не выдержала и добавила:
— И я не рыжая! Грубиян!
Растерявшись от такого напора, в первый момент я не нашелся, что ответить, а потом было уже слишком поздно. Не орать же, во все горло. Поле боя осталось за девушкой.
Обозлившись, я собрался уже поддать ногой оставленный футляр с бумагами, но меня остановил голос Рикара:
— Нечего сказать, господин. Умеете вы ладить с людьми.
Повертев в руках футляр из старой потрескавшейся кожи я хотел пренебрежительно засунуть его в мешок, но любопытство взяло собой и руки сами щелкнули медной застежкой. Информация лишней не бывает.
Внутри было несколько пожелтевших от времени несколько листов бумаги и уже знакомый пергамент карты Диких Земель.
Когда я уже начал складывать карту в глаза бросилось небольшое различие в цветовых обозначениях, потом еще одно… и еще.
Твою… Не может быть! Скинув мешок с плеч, я упал на колени и лихорадочно начал развязывать туго стянутые тесемки на горловине. Спохватившись, вскинул голову и закричал:
— Рикар! Литас! Привал! И живо ко мне!
Наконец справившись с тесемками, я схватил лежащий сверху пергамент карты и так поспешно открыл его, что чуть не разорвал пополам.