— Я уже в этом не уверенна, — бормочу еле слышно, когда телефон Назара начинает горланить на всю спальню.
— Да, Аннет.
Ежусь от имени этой женщины. Прячу голову под подушку, лишь бы не слышать ни словечка из их разговора. Слезы с новой силой давят на веки.
Господи, за что мне все это? За что? Я просто хотела любить и быть любимой.
— Каро, — рука мужа касается моего плеча, вторая стаскивает подушку с моей головы. — Каро, мне надо уехать по делам, — виноватым голосом сообщает он. — Миру плохо, он задыхается.
— Тебе не стоит тратить время на разговоры. Поезжай к ним.
Назар тянется вперед, чтобы обнять меня, но я протестую. Выставляю руку вперед.
Не нужны мне эти жалкие крохи утешения. Они только делают хуже.
— Пообещай, что не натворишь глупостей, Каролина.
Поджав губы, я отворачиваюсь от мужа и опять набрасываю одеяло на голову.
— Я позвоню, как только смогу, — в дверях добавляет Назар.
Когда остаюсь в спальне одна, то даю волю новой порции слез.
Знаю, что я закоренелая эгоистка. Жадная собственница до мозга костей. Поэтому и не имею ни малейшего понятия как справиться с тем, что мой любимый мужчина теперь не только мой.
Да и разве можно с таким ужиться? Разве можно с этим свыкнуться и жить нормально?
Головой я понимаю, что Назар не может просто лежать в кровати пока жизнь его ребенка находится под угрозой. Но сердцу… Сердцу ведь не объяснишь.
Нельзя отключить чувства, невозможно остановить боль по щелчку пальцев.
Борьба головы и души настолько разрастается, что я просто не выдерживаю. Пустота дома давит на виски. Глаза болят от нескончаемого потока слез. Хватаю телефон и пишу девочкам, чтобы сбросили адрес караоке-бара, где они сидят.
За пару минут принимаю контрастный душ, смывая с тела пот и жалость к самой себе. Хочу как можно скорее забыться.
Из глубин гардеробной достаю любимую кожаную юбку, черные колготки, красный гольф. Попутно переписываюсь с девочками, которые радуются тому, что я передумала.
Подушечками пальцев быстро распределяю тональный крем по лицу, консилером замазываю синяки под глазами. Черным карандашом рисую стрелки, накладываю на ресницы три слоя туши. Ярко-красной помадой завершаю образ драмма квин.