Зачем тратить драгоценные минуты вдвоем на обсуждение работы? Зачем вспоминать о старике фотографе, когда знаешь, что все равно будет как он хочет? С такими людьми как Игнашевич не спорят, с ними играют только по их правилам. Особенно хрупкие, слабые девушки.
Зря я радовалась раннему возвращению Горского домой. На часах еще нет восьми, а мне уже тошно. Сюрприз, который так согрел мне душу, вдруг стал тяготить похлеще самой строгой диеты.
Кажется, что я зря завизжала от радости, когда Горский сообщил, что никуда не собирается исчезать из дома до моего отлета в Прагу.
Куда подевалась та страсть, которая зажглась в наших глазах совсем недавно? Где тот звериный напор, с которым мой мужчина жадно зацеловывал меня у входных дверей?
Вспоминаю, что мы творили пол часа назад в коридоре и непроизвольно свожу ноги вместе. Тугой узел скручивается внизу живота, когда припоминаю, как сильные руки мужа сжимали мои ягодицы, как я скользила пальцами под воротник его рубашки.
Мы были подобны голодным и диким зверям, которые жаждут любви и ласки. Мы трогали, пили друг друга, дышали одним воздухом. Если бы не громкий вскрик Марии, которая так не вовремя решила вынести мусор на улицу, супруг овладел бы мной прямо в коридоре.
Я воодушевилась этим моментом. Отбросила глупые мысли о том, что любимый мужчина больше не нуждается во мне, не любит меня, не хочет. Вновь уверовала, что Назар, как и раньше, скучает по нашей маленькой семье, по нашему дуэту.
Чувствую себя наивной дурехой, потому что хлопала в ладоши и просила Марию поскорее накрыть на стол. Строгий, деловой тон, который Гор использует сейчас в разговоре со мной, опускает с небес на землю. Чувствую себя подчиненной, который босс накидывает план работы на неделю, но никак не любимой женой.
Аппетит в очередной раз дает сбой. С трудом толкаю в себя еще пару ложек риса.
— Извини, что и в этот раз мне не удается полететь с тобой в Чехию, — тяжко вздохнув, поникшим голосом говорит муж.
Дурной смешок вырывается из легких.
— Гор, хватит, — звеню столовыми приборами по фарфоровой тарелке, окончательно прощаясь с идеей нормально поужинать. — Хватит бесконечно извиняться. От этого ни черта не легче.
— Я хотел поехать с тобой, но…, — Назар словно намеренно глотает конец предложения.
То ли не хочет ранить, то ли боится сказать горькую правду вслух.