А Себастьян… убийца!!!
— И что же теперь делать?.. — прошептала я, наконец, смотря перед собой невидящим взглядом. Обращалась даже не к Райнхарду, а как будто к самой судьбе.
— Делия… — Его Высочество заставил меня поднять на него взгляд. Он смотрел на меня с такой решимостью, что дрожь пробежала по спине. — Я сделаю ВСЁ, что меня зависит, чтобы упечь этого подонка в тюрьму!!! — твёрдо произнёс он и вновь отвернулся к окну, будто скрывая обуревающие его чувства.
Эти слова пробудили что-то неудержимое. Меня переполнили чувства — благодарность, облегчение, почти болезненная привязанность.
Слёзы текли по моим щекам, горячие, неудержимые."
"Райнхард замер. Его тело дико напряглось, дыхание стало редким.
— Что вы делаете?.. — прошептал он, и голос его резко охрип.
— Я… я безумно благодарна вам… — заикаясь произнесла я. — Если вы хотите… хотите… меня… — я покраснела, хотя он этого не видел, — я согласна… отплатить вам… собой…
Всё.
Слова сами вырвались из уст. Бездумно, без оглядки. Потому что в глубине души я была уверена: он этого хочет. Он мужчина. Он выбрал меня на балу как раз для того, чтобы провести со мной ночь…
Принц резко развернулся, и я едва не потеряла равновесие, отшатнувшись назад.
Через дымку слёз увидела, как посуровело его лицо. Глаза, ещё минуту назад полные сочувствия, стали холодными и строгими.
— Леди Делия, прошу вас больше не оскорблять меня подобными предложениями! — твёрдо произнёс он.
Я испугалась.
Смущение обрушилось лавиной. Я даже икнула, замерев на месте от осознания того, что сотворила.
— Простите… — пробормотала так тихо, что сама едва себя услышала. Только сейчас до меня дошло, какую дикую глупость сморозила. Это… произошло от избытка чувств. От потрясения. От непонимания, как жить дальше. Но оправдываться было бессмысленно. Будет только хуже.
— Я… простите… — повторила я, опуская глаза и сжимая в пальцах бесполезный платочек.
Стыд сжигал изнутри, и я мечтала исчезнуть — провалиться сквозь пол, раствориться в воздухе и стать настоящей невидимкой…
Глава 58
Безумие Себастьяна
Я не выходила из своей комнаты три дня. Просто не могла. Казалось, если открыть дверь — рухнет то хрупкое равновесие, которое я с трудом удерживала в своей душе. Почти не ела, разве что пару ложек супа по утрам, принесённого служанкой, которую я так и не удосужилась толком разглядеть.