Собрала травы, оставшиеся в моих запасах, создала смеси, разлила их по банкам и поставила в тёмное место, чтобы они настоялись.
Сделав всё это, подошла к зеркалу и невольно посмотрела на своё отражение. Бледно…
Мой взгляд упал на платья, которые висели в углу гардеробной. Эти ужасные, старые тряпки, оставленные Себастьяном. Казалось, он намеренно пытался подчеркнуть, что не считает нужным одевать меня прилично. Даже после того, как благородные лорды уличили его в скупости, он не исправился.
Я взяла одно из платьев и критически его осмотрела.
Но я не собиралась мириться с этим.
Случайно обнаружив в дальнем углу комнаты свёрток, я вдруг вспомнила о крестьянской швее, которую повстречала недавно.
Развернула ее творение и принялась внимательно рассматривать. Оно было слишком простым и безликим, хотя сшитым очень качественно.
— Что можно сделать? — прошептала я, прикладывая его к себе в зеркале.
Идеи начали появляться мгновенно. Я вытащила два старых платья покойной свекрови, которые висели в шкафу как музейные экспонаты. Осторожно разложила их на столе, взяла ножницы и начала работать.
Мне нужно было создать что-то своими руками. Я даже не совсем понимала, что. Хотелось высвободить некое внутреннее виденье, позволить фантазии раскрыться, как драгоценному цветку.
Ночь пролетела в заботах. Я резала, сшивала, снова резала. Попробовала добавить кружево, но, глянув на рисунки из книг, поняла, что переборщила.
Я схватила лист бумаги и быстро нарисовала то, что видела в своём разуме. Эскиз получился неровным, но вполне понятным.
— Вот что мне нужно, — сказала я себе, откладывая карандаш.
Наутро я решила: пришло время действовать. Отсутствие Себастьяна развязало руки.
Отыскала еще несколько монет. Серебряных. Мое скромное богатство, оставшееся от продаж снадобий в монастыре. Да, я не всё отдавала матушкам, кое-что оставляла и для себя. Наверное, предчувствовала, что моя жизнь круто изменится…
Я быстро собралась, надела простое платье служанки и шерстяные чулки, а также одолжила у Анны теплый плащ. Эскиз спрятала за пазухой. Никто не должен был узнать, что я покинула поместье.