— Если у тебя все, мне пора.
— Давид, — смотрю на цепкие пальцы, схватившие пиджак с неудовольствием. Завадская замечает и исправляет оплошность. — Прости. Может все же поужинаем? Разве кофе достаточно для разговора?
— Какого, Рит? О чем ты собралась со мной говорить? Мы уже все обсудили.
Она меня утомила. Липкая стала, навязчивая. Пережрал я ее в свое время. Тошнит уже.
— Как Дина?
Она знает, что вопросы о жене табу. Сколько бы баб в обход не имел, но ни с одним куском мяса ее не обсуждал и Марго не исключение.
— Тебя не касается.
— Тебя, наверное, теперь тоже, — язвит она. Вот она бабская сущность. Не успеваешь трахнуть, а она уже готова с тобой под руку по жизни двигаться, несмотря ни на какие препятствия. Искрит. Но мне, конечно, наплевать. Интересует только то, что она имела ввиду. Молча испепеляю ее взглядом. — Я ее видела. Специально в зал прошла. Ты что уступил ее Воронову? Или она самовольно рогами голову первого бизнесмена города украшает?
А вот этого постельным шалавам знать не положено.
— Не твоя печаль. В отличие от тебя мою жену первому встречному не завалить. Когда ты мне дала, Рит? Сейчас вспомню… Через час уже сосала? Что хмуришься? Не обижайся. Мне действительно пора.
К машине иду сквозь туман полыхающей ярости.
Сука. Найду убью. И его. И её.
Тормоза в пол. Вонь от резины проникает в открытое окно и впитывается в ноздри. Еду почти вслепую, как машины не побил не понимаю. Страшно то, что в густой пыли замечаю, как люди разбегаются с моего пути, грозно крича в след.
Ворон не внял просьбе. Я два раза не прошу. Разве он не услышал запрет? Ебало не расшиб только потому, что другом считается. Он знает все обо мне. Должен был понять, что не отдам Динку пока она со мной. Пусть я не трахаю ее…
Она год не траханая, кстати. Мне в голову не приходило, что ей тоже надо. Физиологию никуда не деть же.
Наплевать!
Зашвыриваю пиджак назад, освобождаю руки от манжет рубашки, качу их почти до локтя.
Ладно Дина, но Славич мог понять? Куда он поперся? Два месяца… Только два месяца и все.
Я ее убью. Как она посмела, сука. Она моя. Она моя жена. Собственность! А недвижимости не положено ничего!
В башке будто двоит. Мерзкий голосок противным эхом не смолкает: своих жен трахают, Давид.