Костин самолёт до Питера улетал поздним вечером.
Костя проводил меня на вокзал, посадил в вагон и с каменным лицом остался стоять на перроне, смотря вслед увозящему меня поезду.
Мы не ругались, не принимали судьбоносных решений, не говорили слов о разрыве. Просто попрощались. Как далёкие, чужие друг другу люди. Не враги и не друзья.
Я смотрела в вагонное окно на мелькающие за ним здания, на родной город, который я снова оставляла позади и думала, думала. О том, что будет с нами дальше. И как же больно вот так расставаться.
Пила горький невкусный чай из стеклянного стакана в фирменном подстаканнике. Тосковала по утраченной любви и фальшиво улыбалась, отвечая что-то невпопад на вопросы попутчиков по купе.
И, наконец, забившись на свою верхнюю полку, провалилась в тяжёлый, муторный сон в котором я снова бегала по заброшенному зданию, а из мёртвых проёмов окон на меня неумолимо надвигалась, поглощающая всё вокруг, тьма.
"Питер встретил, неожиданно ярким, солнечным днём и радостными визгами встречающей меня Вики. Глядя на неё меня немного попустило. Вот я, вот Вика и вот Питер, всё как мы мечтали! Жизнь продолжается.
Оставшиеся праздничные выходные я просто гуляла, ходила в кино и на выставки. Костя, пару раз звонил, хотел встретиться, но я отказалась. Ужасно скучала по нему, не могла смириться с тем что всё между нами закончилось.
Иногда, особенно, невыносимыми одинокими вечерами, мне так хотелось его увидеть, что я брала в руки телефон, чтобы, наконец, позвонить, но усилием воли останавливалась. Буквально била себя по рукам. Дура, ты, Агата, ду-ра!
На улицах я оглядывалась на всех высоких парней, невольно ища в них знакомые черты. Вот у этого голубые глаза, а у этого похожая улыбка, или цвет волос, или внезапно голос.
Я едва не свернула шею, пытаясь рассмотреть парня, на соседнем эскалаторе, идущем вверх. Но парень так и не обернулся. Наверняка это был не Костя. Зачем ему ездить в метро, если у него есть машина? Но бестолковое сердце долго не хотело возвращаться к нормальному ритму.