Я слушала его очень внимательно, боясь пропустить хоть слово. Костя мало рассказывал о детстве. Только о том, что очень любил своего отца и сильно уважал покойного деда-адмирала, который ушёл из жизни, когда Костя учился в третьем классе. О Наде я вообще мало знала. Только то, что он рассказал о её измене.
— Бестолковая девка была, но хитрая. — к презрению в голосе Аркадия Львовича добавилось осуждение и злость. — Одно только враньё про учёбу чего стоило. Целый год водила всех за нос. И Костика тоже. И ведь простил! Оправдывалась потом, что боялась, что Костя её бросит и домой отправит, а она хотела здесь остаться.
При этих словах мужчина громко фыркнул как настоящий лев. Даже седыми кудрями тряхнул как гривой.
51
— Львович, принимай! — Костя шумно ввалился в дверь, открыв её плечом. В руках у него была коробка, судя по напряжению, с которым Костя опускал её на пол в углу конторки и металлическому звяканью внутри, очень тяжёлая.
"Я во все глаза смотрела на него, впитывая каждое движение, каждый жест. Как напряглись жилы на шее и на кистях рук. Как пролегла складка на лбу от напряжения и усилий. Как прикусил нижнюю губу, стараясь вовремя убрать пальцы, чтобы не придавить их между полом и дном тяжёлой коробки. Как же я по нему скучала!
Костя выпрямился и, наконец, заметил меня.
— Агата!
Не ответить на его счастливую улыбку было невозможно. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга и сияли как два начищенных пятака.
— Привет.
— Привет.
— Я скучал. Как ты?
— Нормально. А ты?
— Без тебя плохо.
— И мне без тебя плохо.
Мы не произнесли ни слова вслух, читали всё в глазах и взглядах.
— Костик, чай будешь пить? — ""дзынь"" порвалась натянутая между нами струна молчаливого диалога.
Костя молча кивнул ему, но смотрел всё равно только на меня.
— Давно меня ждёшь?
— Я не жду, просто чай пьём с Аркадием Львовичем. — постаралась как можно равнодушнее пожать плечами, но улыбка выдавала меня с головой. — Сидим, болтаем просто.
— О чём болтаете? — не сводя с меня глаз, Костя на ощупь придвинул стул к нашему столу.