Весь этот перелёт, как будто на две части разделился…
Пока летели в Дубай, меня не отпускала Япония и Акихиро.
Про отношения наши с ним непонятные думала. Про его подарок, который я должна буду открыть дома. И про то, что он хочет ко мне приехать, тоже думала.
Я так до конца и не поняла, как я к нему отношусь. Мне было с ним интересно. И внимание его мне было приятно. Забота его приятна. Его интерес…
Я чувствовала, что я ему нравлюсь. По тому, как он на меня смотрел, как дышал рядом со мной. Как наклонялся ко мне и даже как глаза иногда закрывал.
Только вот моё сердце не подхватывало его ритм в эти моменты, не начинало биться в унисон с его…
А мне кажется, он этого ждал…
И я ждала…
И эта сдержанность его и холодность … Немного настораживает это всё.
Не знаю…
Ничего пока не знаю…
Я бы неверное и подарок его не взяла, но он мне так его вручил — в самый последний момент.
Венер сказал, что это он меня замуж позвал, и, что хана мне пришла, если он старший сын в семье. Старший сын у них живёт с родителями и жена его, тащит на себе всё хозяйство.
— Я замужем так-то, — напомнила я ему.
— Да какая им разница.
Подхватил меня и потащил. Я даже обернуться не успела. Семенила за ним, размахивая этой красивой коробочкой, на зависть всем.
Пока летели, несколько раз доставала её из рюкзака, пальцы аж судорогой сводило, как хотелось посмотреть на содержимое. Но каждый раз мужественно запихивала её обратно в рюкзак. Сказали дома, значит — дома.
Венер всю дорогу проспал, после бессонной ночи.
На паспортном контроле меня уже колотило так, что зубы стучали.
Родной воздух. Родная речь. Разом нахлынули воспоминания…
Ничего не забыла. Как будто и не было этого месяца.
Ушла в себя, никого не вижу. Иногда поглядываю на Зубайду, она кивает. Успокаивает. Поддерживает.