Собираю по всему дому мусор, целых три больших мусорных пакета в итоге набираю. Мою пол везде, несколько раз меняю воду в ведре. Когда добираюсь до кухни, силы начинают покидать, но я хочу завершить начатое, иначе брезгливо находиться в собственном доме.
Скоро передо мной вырастает гора намытой посуды. Я даже успела по-быстрому пожарить котлеты, благо в морозилке они были, и сварить макароны.
Стягиваю с рук перчатки, после того как закончила чистить плиту. Слышу позади тяжелые шаги. Отец. Шатаясь, держится за дверном проем.
– И откуда ты взялась, пропажа? – требовательно спрашивает. – Где шлялась?
– Я пыталась помочь Артёму, а ты что сделал за эти дни? – бросаю справедливый упрек.
– Ну даешь, гуляла где-то, а теперь мне предъявляешь, вот наглая! – фыркает и проходит в кухню, грузно падает на стул. – Деньги есть? Мне похмелиться надо.
– Я за тебя весь дом прибрала, который ты превратил в помойку, вот и предъявляю.
– А что тебе еще делать? Если бы шаталась не пойми где, сразу бы всё убирала. Постепенно. Сама накопила уборки, а на меня наезжаешь. Интересная ты какая, дочь! Я тебя спрашиваю, деньги есть?
– Я спорить не буду, – устало выдыхаю, – но денег на выпивку не дам. Лучше продуктов куплю в дом и Артёму. Хочу передачку собрать. Ты хоть помнишь, что у тебя сын есть? Помнишь, где он?
На глаза наворачиваются слезы, когда представляю брата за решеткой, а оттого, что отец так равнодушен, мне вдвойне обиднее и больнее.
– Ты меня совсем за ирода считаешь?! – хлопает ладонью по столу. – Конечно, я переживаю. Он же мой сын. Но что я могу? Иди купи хоть маленькую, кочан починю, и вместе подумаем, что можно сделать.
– Лучше давай я тебе таблетку дам, – трачу время попусту и торгуюсь с отцом в который раз, но исход всегда один.
Он мне все нервы измотает, но заставит купить ему выпивку. Проще согласиться, чем спорить.
После пары рюмок отец, как он выражается, “поправляет здоровье”, и мы садимся на кухне поговорить об Артёме.