– Но я… я могу поступать по-другому, черт меня побери?
– Конечно, ваша светлость.
– Спасибо, милая… Могу я узнать у вас, какую именно комнату из тех, что занимала моя мать, избрала сейчас ее светлость герцогиня?
Дрожащий палец служанки указал на одну из отдаленных дверей:
– Вон ту…
– Благодарю вас. – Он направился в указанном направлении, потом рывком повернулся: – Вы уволены!
Зачем ему нужно, подумал он, чтобы в доме обреталась свидетельница того, как он не мог ночью найти собственную жену?
Подождав, пока затихнут в коридоре звуки шагов расстроенной служанки, Саймон сам двинулся к дверям новой спальни Дафны.
Никакого ответа.
Саймон постучал еще раз. Громче.
Тишина.
Он поднял руку, чтобы постучать в третий раз, но тут ему пришло в голову, что, возможно, дверь не заперта.
Он повернул ручку двери. Черт! Заперто изнутри!
Он потратил некоторое количество времени на то, чтобы излить свой гнев перед самим собой и перед запертой дверью. Потом издал нечто среднее между человеческой речью и рыком разъяренного зверя:
– Дафна! – И еще громче: – Дафна!
Наконец он услышал шаги за дверью.
– Да?
Это был ее голос. И он звучал дьявольски спокойно.
– Впусти меня!
Молчание. Потом снова невозмутимый голос:
– Нет.
Он в растерянности посмотрел на массивную дверь. Причиной его замешательства была не сама дверь, а непослушание той, которая пряталась за дверью и осмеливалась отвечать «нет» на его приказ. Жена она ему или не жена, черт побери? Разве не давала она клятву перед Богом подчиняться мужу своему?
– Дафна, – сказал он с угрозой, – открой немедленно!
Видимо, она стояла у самой двери, потому что сначала он услышал ее глубокий вздох, а уж потом слова, и звучали они очень рассудительно:"
"– Саймон, единственная причина, по которой я могла бы это сделать, – если бы имела намерение допустить тебя в свою постель.