– И правильно сделали, Саймон. Совершенно не отрицая мысли о благодатном одиночестве – время от времени, конечно, – я, по правде говоря, не представляю жизни вне большой семьи. – Герцог молчал, и она добавила: – Не могу представить, что у меня будет всего один ребенок.
– Порой это от нас не зависит, – заметил он, не глядя на нее.
Ее лицо вдруг покрылось румянцем, и девушка воскликнула:
– Простите! Я совсем забыла… Энтони как-то говорил, что ваша матушка… что у вас…
Саймон пожал плечами:
– Я не знал матери, поэтому не мог оплакивать ее.
"В его серо-голубых глазах промелькнула затаенная печаль, и Дафна поняла, что сказанное им неправда. Однако сам герцог, видимо, верил в то, что говорил. И она подумала: зачем он обманывает себя в течение стольких лет? Неужели ему от этого легче?
Девушка вглядывалась в его лицо, чуть склонив голову набок – так в музее всматриваются в картину или другой предмет искусства, – и видела слегка порозовевшие от речного ветра щеки, спутанные темные волосы, холодные голубые глаза под темными бровями.
Ощутив неловкость от ее испытующего взгляда, он резко произнес:
– Пойдемте! Мы отстали от остальных.
Дафна отвела от него глаза, посмотрела мать и Энтони, входящих в обсерваторию. Через несколько минут их большое шумное семейство будет внутри и увидит все эти долготы, широты и прочие чудеса.
Однако сейчас все это мало интересовало Дафну. Сейчас в ее мыслях был только человек, стоявший рядом, тот, кого ей так хотелось обнять, прижать к себе и никогда не отпускать.
Несколько часов спустя они сидели на берегу Темзы и доедали сытный завтрак, заботливо приготовленный кухаркой Бриджертонов.
Как и во время вчерашнего обеда, Гастингс больше молчал и слушал. Тем более что вести себя таким образом было намного легче, чем пытаться вставить хоть одно слово в беспрерывный поток детских возгласов и увещевательных речей взрослых членов семьи.
Один из этих возгласов был адресован и ему.
– Какой прекрасный день, ваша светлость, не правда ли? – обратилась к нему Гиацинта самым светским тоном, позаимствованным несомненно, у матери.
– Конечно, мисс Гиацинта, – ответил герцог. – А вам?
– Очень! – Девочка уже сбилась со светского тона и продолжила обыкновенным: – Вы так увлекательно рассказывали про всякие меридианы и другие штуки. Прямо как учитель.
– Я не хотел никого учить, – виновато признался Саймон. – Так уж вышло, прошу меня извинить.