«Неужели зря?» – огорченно подумала она и тут услышала звяканье дверной цепочки и звук открывающегося замка. На пороге стояла высокая худая старуха с лошадиным лицом, в старом, выношенном байковом халате. Она молча и внимательно посмотрела на нежданную гостью и наконец неласково спросила:
– Кого вам?
Томочка слегка растерялась, стушевалась, у нее запершило в горле, и она неловко произнесла:
– Послушайте, здесь жил?… – И она произнесла фамилию Руководителя.
Старуха молчала. Томочка нетерпеливо и настойчиво повторила:
– Жил, я вас спрашиваю?"
"– А кто ты такая, чтоб меня об этом спрашивать? – удивилась старуха.
– Поверьте, я имею к этому отношение, – горячо и убедительно заверила нелюбезную старуху настойчивая Томочка.
– Да? – Старуха вскинула бесцветные жидкие брови. – И какое же, интересно?
Тут Томочка совсем растерялась.
– Может, я могу пройти? – осторожно спросила она, оглядываясь на соседнюю дверь.
Старуха усмехнулась:
– Да ты не бойся, говори, зачем пришла.
– Видите ли, – бормотала Томочка, – дело личное, очень личное, даже, можно сказать, тайное.
Старуха посмотрела на нее тяжелым и пронзительным взглядом, а потом тихо сказала:
– А я ведь тебя узнала. Сразу узнала. Ты ведь с дочкой одно лицо. Лицо-то одно, только из нее человек получился, а не такая тварь, как ты.
Томочка задохнулась от неожиданности и обиды и даже отступила на шаг назад от двери.
– Только не дочка она для тебя, поняла? – продолжала старуха.
– Что вы такое говорите! – лепетала Томочка. – Я просто пришла, просто, понимаете, ну, узнать, познакомиться. Что я, права не имею, по-вашему?
– А за двадцать восемь лет желания познакомиться не появлялось? – криво усмехнулась старуха. – О здоровье справиться, как живет дитя, как учится, что на завтрак ест? Как подымала я ее, когда ее отца в тридцать девятом взяли без права переписки.
Томочка бросилась вниз по лестнице.
– Да что вы знаете о моей жизни? – крикнула она, сбежав на один пролет.
Дверь со стуком захлопнулась.