Бог ей судья!
А вы говорите, по делам нашим…
Легко на сердце
Встречались, как всегда, у станции метро «Университет». Таня пришла первой – от дома до метро было всего-то полторы-две минуты. Редкое счастье. Минут через пять появилась Галка – сгорбленная, маленькая, ставшая к старости совсем старушонкой. Хотя какая старость – всего-то шестьдесят лет, но она и в молодости была тощей, сутулой, сгорбленной какой-то. А сейчас и вовсе шаркала по земле, почти не отрывая ног. Таня тяжело вздохнула. Галка вышла из метро и сразу закурила.
– И чего – опять эту прынцессу ждем? – без «привет» и «здрасти» зло бросила она.
– Ты же знаешь, – вяло отмахнулась Таня.
– Нет, ты мне скажи, ну не сволочь? – Галка подняла голову и кивнула на небо, с которого щедро сыпалась серая, колкая снежная крупа вперемешку с дождем.
Таня не отвечала.
– И ведь видит же, сволочь, какая погода! Ну почему ее должны все и всегда ждать? А? Ну понятно, нас за людей она вообще не держит.
– Ну ты же знаешь, не заводись, береги нервы.
– Ага, – подхватилась Галка. – Береги. Что там беречь-то? Эти гады третьим беременны. – Это она про сына и невестку. – Нет, ну ты мне скажи, это люди?
Таня пожала плечом, хотела что-то сказать, но Галка яростно продолжала:
– Две комнаты смежные, кухня с херову душку, мал мала двое – из соплей не вылезают, их бы на ноги поставить.
– Ну, Галь, это же их дело, ты же не можешь им запретить, – робко вставила Таня."
"– Что запретить? Сношаться? – Галка никогда не была изысканна в выражениях. – У этого мудака зарплата – копейки, дети гречку с картошкой жрут. А она мне: дети, Галина Васильевна, – это счастье, жаль, что вы этого не понимаете. – От возмущения Галка задохнулась, и на глазах у нее выступили злые слезы обиды.
– Ну, Галь, ну успокойся, куда деваться, такая судьба.
– Покоя хочется, понимаешь?
Таня кивнула.
– Тишины, книжку почитать, поваляться. Просто одной побыть. Ты же знаешь мою жизнь. Шестьдесят лет терплю. Не живу, а терплю. Понимаешь? Этот алкаш издох, думала: вот сейчас поживу. А тут сыночек привел, не запоздал. И начали рожать раз в два года. Нет сил. Совсем нет сил.
Таня кивала и гладила Галку по руке. «Бедная, бедная, – думала Таня.