Люба бросилась на кухню, чтобы поставить разогревать щи.
Раздался дверной звонок. Люба глянула в зеркало, поправила волосы, облизала губы, одернула майку и заспешила к двери.
Муж стоял на пороге. В руке он держал розовые гвоздики. Пять штук.
Молча протянул Любе. И та, взяв букет, уткнулась в него лицом: боже, как пахнет!
Хотя гвоздики издавали банальный запах гвоздик.
Вова, довольный и радостный, с улыбкой победителя и властелина смотрел на жену.
Увидев корзину с сиренью, нахмурился:
– А это… Что за дела?
Глаза его потемнели.
Люба махнула рукой, небрежно задвинула корзину ногой под табуретку и коротко бросила:
– Да так, ерунда! Немец шалит! На прощание, наверное…
И снова, блаженно зажмурив глаза, уткнулась в гвоздики супруга.
Вова расслабился, вздохнул, успокоился и широко улыбнулся.
Потом скинул пальто, снял ботинки и, посмотрев на жену, уткнувшуюся в его скромный букет, довольно сказал:
– Да ладно, хватит, Любань! Подумаешь… Да я для тебя!..
Очнувшись, Люба бросилась ставить гвоздики в вазу.
Вова сидел за столом и мазал горбушку черного хлеба горчицей.
– Не хватай раньше времени! – строго прикрикнула Люба и принялась наливать ему горячего супа. Вспомнила про сметану, положила полную ложку и села напротив.
…Женщина всегда готова замереть перед любимым. Особенно… когда он ест. И особенно – с аппетитом!
А еще – готова простить ему все. Ну, если он действительно… любимый мужчина!
Зачем вы, девочки…
Зинаида точно не входила в число любимых учителей.
Почему? Да все просто – она не была нам интересна. Нам нравилась молодая русичка – красивая, яркая. Еще в фаворитах ходили географичка и англичанка – первая умела увлечь, а вторая, Светочка, – о ней ниже – была просто модницей и красоткой.
А труд – ну это вообще, знаете! Кому из подростков мог нравиться этот урок? Смешно! Имелось в виду, что нас должны научить трудиться. Привить навыки, что ли? Причем навыки четко делились по гендерному признаку.
Мальчики же строгали бессмысленные табуретки и скворечники.