Есть одна пилюля, которая точно не даст Миле сорваться.
С такими мыслями захожу в отчий дом. Слышу разговоры из столовой, тихие, издалека непонятные.
– Всем добрый вечер! – здороваюсь со всеми. – А где Милана?
Задаю вопрос, когда не замечаю за столом важного сердцу человека. По недовольному фырку матери понимаю, кто её не пустил, а может, даже прогнал. Кулаки невольно сжимаются, и я цежу сквозь зубы.
– Отец, нам нужно поговорить. Сейчас, – с нажимом добавлю, когда не вижу реакции.
Старик нехотя поднимается со своего места и выходит из кухни.
Идем в его кабинет, где плотно закрываем двери. Нам не нужны свидетели. Итак достаточно проблем с авторитетами. И все из-за Батура. Из-за этого мальчишки, который никак не хочет понять, что уже давно муж и мужчина.
– Где Милана, отец. Почему ее нет за общим столом? – спрашиваю прямо в лоб, не собираюсь устраивать танцы с бубнами.
– Сын, ты меня знаешь. Ваше с Амой счастье всегда было для меня первостепенным. Не будешь ты с этой счастлив, поверь старому человеку. Я жизнь прожил. Мне виднее. Незачем девке к столу привыкать."
"– Я не спрашивал твоего мнения на счет нее. Я спросил где она, – не хочет слушать, ему важно прогнуть свою линию, и сейчас начнет приводить сотни аргументов против.
– Совсем меня не слышит, посмотрите на него. Я тебе достойную жену подобрал, чистую, без изъянов, а ты даже слышать меня не хочешь.
– Отец, я скажу всего один раз. Надеюсь ты меня услышишь. Мы с тобой одинаковые. Когда спустишься вниз и посмотришь на матушку, вспомни, как у вас все началось. Мне плевать, что было у Милы в прошлом. Сейчас она моя. Точка. Хочешь, чтобы я не переступил порог этого дома? Я так сделаю, пока не образумишься. И в свой дом не пущу, потому что счастье в глазах мой женщины для меня так же важно, как счастье в глазах матери для тебя.
– Дамир! Ты не сравнивай. Твоя мать была…
– Буду сравнивать, отец. Пока тебе придётся смириться с ее присутствием в своем доме. Как только все улажу, мы уедем. Если несколько дней проявить гостеприимство для тебя сложно, перевезу всех в свой дом, где уже Мила будет решать на правах хозяйки, кто сможет сидеть за столом.
Отец багровеет. Ему не нравится мой тон, и что я вырос, но молчит. Понимает кто из нас прав, и кто перегибает палку. Так-то лучше.