Меня не слушают. Мужская фигура все ближе. Ему плевать, что еще немного и я сорвусь в истерике, у него другая задача, опорочить меня перед Дамиром. Можно кричать, звать на помощь, никто не придет. Всем в этой семье плевать. Даже Анна Викторовна меня не спасла от своего мухомора. Если бы она победила, то спустилась бы вниз с гордо поднятой головой, но ее не было.
А раз она не справилась, и в комнате посторонний, значит скоро придет Дамир, застанет меня с другим и конец нашей сказке, ведь он горячий, а когда он поверит – это будет конец.
Вот только я ничего не могу. Только плачу. Нет голоса, чтобы спастись. Я устала, мне страшно и больно после сцены в столовой. Может, и к лучшему, если все так обернется. Мне не придется входить в семью с такими жестокими родственниками. Но я не трусиха и не смогу так просто отказаться от счастья.
Нужно бороться.
– Мила, малышка. Ты чего? – грузная туча садиться рядом со мной, когда я пытаюсь немного отползти."
"Но стоит только знакомому голосу прозвенеть в темноте, знакомому запаху окутать сознание, как кидаюсь на него. Обхватываю руками и плачу. Да, маленькая слабая девчонка, которая хочет, чтобы ее пожалели. Да, я такая. Я хочу, чтобы был рядом большой и сильный, который защитит.
Вот такое простое желание. Забота, защита, любовь. Это все про Хасанова. Поэтому обнимаю его. Трусь мокрой щекой о шею, сама не заметила, как оказываюсь на его коленях. Так удобно быть ближе, так удобнее плакать, так безопаснее.
Мышцы мужчины каменеют. Он понял, что его девочке плохо. Прижимает к себе, гладит, окутывая своей энергетикой и теплом. Понимаю, что хочет рвать и метать, наказать обидчика.
Если нас все же разлучат, я не смогу полюбить другого, просто позволять себя любить. Это мерзко, ведь я свое сердце отдала другому. Большому, суровому мужчине, чей взгляд способен воскресить и испепелить.
– Тихо, девочка моя, я рядом.