С такими глазами, вроде бы яркая, дерзкая, кричащая, но такая уютная на дне голубых радужек. Зацепила. Не уйдет.
Врываюсь в служебное помещение и слышу цокот каблучков. Поворачиваю голову и замечаю, как ее кудряшки скрываются за поворотом. Ох, зря ты это, девочка. Разве не знаешь, что от хищника нельзя убегать, что ему нельзя показывать свой страх? Так я расскажу, но уже поздно. Я взял след и теперь не оступлюсь.
Сегодня на ней легкая свободная блузка из белого атласа и синие брючки в обтяжку. Современно, красиво, не вульгарно, но от этого не менее соблазнительно.
Нагоняю ее в считаные мгновения. Зря оборачивалась на каждом шагу. Мне достаточно было просто ускориться, чтобы нагнать ее на ходулях.
– Попалась, – толкаю к стенке, но легонько, чтобы не ударилась.
Беру в капкан рук и вдыхаю ванильный запах. Вкусно, легко. Мне нравится.
– Отпустите меня, это была ошибка, пожалуйста, –- почти плача, пищит тоненьким голоском.
Грудь высоко вздымается от тяжелого учащенного дыхания. Да что же она такая соблазнительная? Никакой концентрации. Хочется впиться в этим сладкие губки и терзать их долгим поцелуем. Но нельзя. Хочу поиграть.
– Надо было думать раньше. За тобой должок, – глажу ее по щеке, от чего она вздрагивает.
Хм, странное поведение. Не спорю, я могу наводить ужас, но вчера она почему-то не дрожала, алкоголем от нее не пахло. Тогда почему сегодня боится? Пазл в голове бьется на более мелкие детали, а должен складываться.
– Неужели не знаешь, что нельзя дразнить мужчину и бросать в одиночестве? – продолжаю говорить вкрадчивым голосом, надеясь расслабить ее, но с каждым словом она натягивается, словно струна.
– Прошу вас. Я ошиблась, у нас произошло недоразумение, – говорит как-то отчаянно, а я слышу вдалеке стук других каблуков.
Надо срочно сворачиваться. Для начала узнать имя и телефон.
– Как тебя зовут?
– Зачем вам? Отпустите.
– Раз спрашиваю, значит надо. Не буди во мне зверя, строя из себя саму невинность. Вчера смелее была, когда садилась в машину к незнакомцу и заходила в квартиру. Номер и имя, – нажимаю голосом, потому что у нас остались секунды вместе.