– Но ты сказал «официально свободен», – тихо вспоминаю его же слова.
– Потому что паспорт чист, а в сердце проникла одна пугливая малышка, которую еще приходится выманивать из норки.
Подхожу к нему, и, обняв за талию, прижимаюсь к такому большому и сильному. За что он встретился на моем пути. Даже страшно представить, что случилось бы, не встреться мы тогда в клубе, останься я на ночь. Но все кажется уже неважным, главное – здесь и сейчас, вдыхаю его аромат и кутаюсь в его объятия, как в одеяло.
Дамир не долго думает, обнимает своими лапищами, показывая контраст между нами.
– Почему ты не оставил меня, такую проблемную, недоверчивую, глупую? – спрашиваю, а сама утыкаюсь носом в его грудь."
"– Ты запуталась, тебя предали, и я могу понять твою настороженность. Просто зная, я не отступлюсь. Ты забралась туда, куда еще никто не смог, и почему-то мне кажется, что уже никто и не сможет. Малыш, я рядом, просто помни это.
Самые лучшие слова, которые я когда-либо слышала. Да, это непризнание в любви, это даже лучше. Смотрю в его глаза, и сама тянусь за поцелуем, на который он с радостью отвечает. Пора стирать границу.
Глава 17
Милана
– Вкусно пахнет, – со спины прижимается большой и сильный, а во мне все моментально скручивается от желания.
Мгновенно вспыхиваю, вспомнив, что творили ночью. Дамир словно с цепи сорвался и устроил нам такие эмоциональные качели, что думала сердце остановится от удовольствия. Дорвался до желанной женщины. Я предполагала, что он очень темпераментный, но не до такой степени. Про себя вообще молчу.
Так стыдно мне никогда не было, настолько я отвечала темпераменту мужчины. Он разбудил во мне то, что давно спало. Не знаю, как, но в какой-то момент, перестала смущаться своих чувств и желаний, открылась, отдалась в полную власть мужчины.
Правда к утру его удивила и я, когда проявила инициативу, пусть и маленькую.
– Оладушки. Будешь? – прижимаясь к мужчине, спрашиваю, а сама думаю, что тесто придется отложить, уж слишком явно его желание в другом вопросе.
– Буду, и не только их, – вдыхая запах волос, мурлычет на ушко, как сытый кот.