Когда Леша забирал меня, он так и сказал: «Едем домой».
Как же мне повезло с ним, какая я молодец, что не поддалась на провокации свекрови и бывшего мужа. Да, да! В мыслях он уже бывший. Документы готовы, скоро нас разведут.
А ребенок… после всего, что сделал Глеб, этот ребенок только мой. И если Глеба посадят, я буду только рада. Мои руки сжимаются в кулаки, когда я вспоминаю, что он сделал пропуск Ире в наш дом. Трогаю свой животик. Из-за него я могла остаться без своей жемчуженки. Никогда не прощу!
Интересно, зачем Давид Григорьевич хочет меня увидеть?
Невольно хмурюсь.
Делаю глоток теплого чуть сладкого шоколада. Как прекрасно! Я совершенно забыла, как это – просто наслаждаться жизнью.
- Мариночка, ты где? - доносится голос из коридора, - О, ты тут!
- Елизавета Ивановна? Вы? – я отставляю чашку и порываюсь встать.
- Лежи, лежи!
Она мягко опускается рядом и гладит меня по ногам.
- Что-то случилось? - удивляюсь я ее приходу в середине дня, - Вася?
- Ой, да все хорошо! - щебечет она, - Отвела Ваську в школу, дома скучно, вот приехала.
- Час назад уехали.
- Так поздно?
- У них сделка во второй половине дня. С Глебом. – смотрю, как Лешина мама при упоминании этого человека закатывает глаза, - Приезжал Лешин друг. Следователь, со мной общался.
- Вот никак они от тебя не отстанут. А тебе нервничать нельзя! – цокает она языком.
- Ну скажите тоже! – смеюсь я, - это их работа. Кстати, - с лицом заговорщика говорю я, - а хотите пирожков?"
"- Хочу! - восклицает Елизавет Ивановна, - Но за то, что ты пекла буду ругаться.
- Не ругайтесь, пойдемте чай пить, - я опускаю ноги на мягкий ковер, - или шоколад? Пока Давид Григорьевич не приехал.
- А он еще тут зачем? – изумляется Елизавета Ивановна, догоняя меня у входа в кухню.
- Не знаю, – задумчиво отвечаю я, - Леша сказал, что он хотел со мной поговорить.
- Угу, поговорить, - фыркает Васина бабушка и поджимает губки.
Я бросаю взгляд в окно и вижу, как Степан открывает ворота. Во двор заезжает знакомая белая машина.
- О, а вот и он, – киваю на улицу, - надо достать три чашки.
- Обойдется твой бывший свекр и без твоих пирожков, - цедит сквозь зубы Елизавета Ивановна, - Вот еще! Хорошие продукты на него переводить.
- Вот тут вы не правы, - мягко говорю я, поглаживая ее по плечу, - Давид Григорьевич всегда ко мне хорошо относился.