Пьяная, что с меня взять, — Хочется прикоснуться, — отрываю руку и тяну её к небу, — Но нас с тобой, Глебка, разделяет целая вселенная, и до меня доносится лишь твой тусклый свет… — рука опускается, склоняю голову, укладываю её на колени, прикрываю глаза и просто сижу, слушая шум реки.
Кажется, я практически задремала, так как совсем не услышала, как Миронов подходит ко мне сзади. Как снимает с себя пиджак и накрывает им мои плечи.
Садится на песок со мной рядом. И первые минуты мы сидим молча.
— Почему не надела платье, которое я тебе подарил? Не понравилось? — нарушая молчание, спрашивает, глядя куда-то вдаль.
— Очень понравилось. Красивое платье, дорогое…
— Но?
— Но, нет, Миронов.
— Это платье тоже красивое, даже слишком, — касается пальцами приспущенного рукава. — Увидел тебя сегодня и…
— И?
— Заревновал как… — Да, неважно… Хотелось укутать тебя в плед, чтобы никто не пялился.
— Очень. Учитывая твой статус несвободного мужчины.
Он ухмыляется, но совсем невесело.
— Ян, прости меня.
— М? За что? — Поворачиваю в его сторону голову, Глеб тут же ловит в свои горячие ладони моё лицо и нежно целует. Сначала практически невесомо, слегка касаясь моих губ. Потом чуть пробует меня на вкус и только после этого углубляет контакт. Издаю короткий стон, погибая от его яда и рождаясь вновь от его исцеляющего эфира.
“Люблю”, — бьётся в висках, но я никогда не скажу ему это слово.
— Люблю… — отрываясь от моих губ, тихим хрипловатым голосом делает своё первое признание Глеб. Признание мне. — Я люблю тебя Белова. Люблю…
Глава 25
Яна
Молчим.
Из окружающих нас звуков, лишь шум реки, лёгкий шелест ветра и стрекотание насекомых.
Пять лет я выстраивала внутри себя огромную и толстую стену. После моего возвращения в ней появилась трещина, которая с каждой встречей с Глебом росла. Сейчас же в этой стене зияет огромная пробоина.
— Я поговорю с Катей и закончу эти отношения.
— Понятно. А зачем ты мне это говоришь?
Глеб достаёт из кармана пачку, вытаскивает сигарету и подкуривает её.