— Четыре года?
Я покачала головой.
— Четыре раза?
Всего четыре ночи, но с тех пор каждый день. С того времени.
— Мне снится это каждую ночь, — выдавила я. Это признание было приятным. Я все равно была обречена. Я решила свою судьбу. Ничто больше не имело значения.
Я не осмеливалась поднять глаза, чтобы увидеть его отвращение, его гнев на то, что ему дали кого-то испорченного.
— Ты знаешь, — тихо сказала я. — Добрый человек избавил бы меня от унижения встретиться лицом к лицу с моей семьей, жить в позоре и просто убить меня.
— Добрый человек мог бы, — тихо сказал он.
Я подняла глаза, смирившись. Страшная улыбка заиграла на лице Нино. Она не доходила ему до глаз."
"— Но я найду человека, который сделал это с тобой, и заставлю его почувствовать тот же ужас, что и ты той ночью, и боль, непохожую на все, что он считал возможным. И в конце концов, когда он будет умолять об этом долгое время и когда он потеряет надежду, я подарю ему смерть.
У меня перехватило дыхание. Я уставилась на него.
— И что ты со мной сделаешь? Я не та, что была обещана. Я не девственница.
Он посмотрел на меня так, словно я сказала какую-то глупость.
— Мне все равно, девственница ты или нет. Это маленький кусочек плоти, который совершенно бесполезен. Но я знаю, какое значение он имеет для многих людей, даже для тебя.
— Тогда почему ты злишься, если это не потому, что кто-то украл то, что ты хотел для себя?
— Потому что кто-то украл то, что ты не хотела отдавать, — пробормотал он.
Я отвернулась, потому что глупые слезы навернулись мне на глаза. Я не понимала ни его реакции, ни его самого. До меня доходили слухи о Вегасе, о том, как там обращаются с девушками, которые не платят долги или чем-то недоволен Римо Фальконе.
Я указала на простыни.
— Это традиция. Моя семья ожидает увидеть кровь. — Я сглотнула. — Если ты возьмешь меня силой, я истеку кровью?
Он кивнул с бесстрастным выражением лица.
— Для тебя прошли годы, и ты занималась сексом всего несколько раз, так что если я применю достаточно силы, ты наверняка истечешь кровью. Твои вагинальные мышцы очень напряжены от страха, и ты разорвешься, когда я полностью войду в тебя.
Мой желудок сжался. Он говорил как врач, объясняющий физические последствия своих действий. Мои губы боролись за слова, которые хотела сказать рациональность.