Несколько лет сын не приезжал с далёких краёв к матери, лишь редкие звонки по телефону заменяли ей радость встречи с единственным дитём, просила она Божью Матерь, чтобы не умереть раньше того, как успеет повидаться хоть разок ещё с Павлушей. А пуще того тревожило её материнское сердце то, что забыл сын всё то, что прививала она ему с молоком – веру православную, частую исповедь, воскресные походы в храм. Лишь посмеивался теперь сын над «недалёкой матерью», ежели Степановна несмело задавала по телефону вопрос о том, давно ли сынок ходил к причастию, а то и раздражался на неё, и, буркнув «перезвоню» бросал трубку, а затем снова пропадал на пару месяцев.
– Матушка Владычице, – склоняясь над вышиванием, шептала Степановна, – Пусть хоть вовсе меня сынок забудет, но лишь бы Бога он не забывал, наставь Ты его, Заступница усердная, на путь истинный, верни его к вере чистой, сердечной.
Почти уже готов был образ. Радовалась душа Степановны, глядя на Лик Богородицы, и слезинки скатывались порой из глаз старушки, прячась в морщинках её лица.
– Здорово, Степановна! Далёко ли собралась?
– Здравствуй, Мишаня! Да вот в город надо бы съездить мне, к вечеру вернусь, а может, и какая попутка подвернётся, наших кого встречу, в городе-то, – ответила пастуху Степановна.
– Ну, счастливо съездить, – уже почти проехав мимо, крикнул Миша.
– И тебе доброго дня, сынок, с Богом! – крикнула старушка, стараясь перекричать бурёнок."
"Новый день начался в родной её сердцу деревне, выкатывалось из-за горы солнце, прогоняя туман с речки Вертушки, высушивая капли росы, блестевшие на крапиве, горланили на заборах петухи, просыпались ребятишки, хозяюшки уже вовсю хлопотали по хозяйству, кормили скотину, шли в огород, повязав волосы платочками.
Здесь родилась Степановна и выросла, здесь вышла замуж за кудрявого тракториста Матвея, народили они сыночка Павлушу, одно всего дитя дал им Бог, так уж вышло. Всю жизнь и прожили на родной земле, работала Степановна в колхозе, как и все. Дружно жили, весело. Колхоз крепкий был, добротный, не бедствовали. Работали много, но никто не жаловался, земля она руки хозяйские любит. Ленивых да нечестных не привечает деревенский народ.