Настоящая двухметровая сказка: пепельная грива, о которой мог бы мечтать любой лев; массивные лапы-колонны, устрашающий ряд белоснежных, кинжально-острых зубов и кипящие гневом, почти белые глаза. Никакой бирюзовой ленивой безмятежности.
Устрашающе-пугающий и прекрасный одновременно, как природное бедствие, когда любой наблюдатель понимает свое бессилие и беззащитность, но не может не восхищаться великолепием происходящего.
Бросок и в пасти — человек. Душераздирающий крик пронзил гостиную, я ахнула и тут же оказалась укутана темными крыльями.
"— Тебе не стоит на это смотреть, теперь у противников Глостера нет шансов. Полная форма трансформации — это показатель сильной крови, почти забытая штука. Не знаю, как он смог обратиться, говорят, и раньше только единицы могли. Страшная сила, — тихо сказал Веноза, отодвигая меня от проема. Он продолжал что-то нашептывать, успокаивающе гладить по голове, когда я вздрагивала от стонов и булькающих звуков. — Я тебе говорил, что стал пацифистом?
— Никогда и никого не убьешь?
— Э-э-э, скорее первым не начну.
Черт, я начинаю проникаться жалостью. Даже погладила Джеза по запылившемуся лацкану пиджака, а сама прислушивалась что происходит.
— В общем, вы, люди науки — нежные, чувствительные создания, которым сложно живется среди окружающей агрессии. Я поняла. Джез, пожалуйста, дай мне посмотреть, что происходит, я же с ума от переживания сойду.
Звуки сражения подозрительно затихли, зато над нашими головами раздалось уже знакомое ритмичное гудение — прибыли вертолеты.
Оттянув крыло, я выглянула. В зияющем проеме виднелась все та же разнесенная в щепы обеденная комната, только в ней уже никто не дрался. Зато над поместьем кружило целых четыре вертушки. И в одну из них явно что-то грузили.
— Не вижу Гэба, — выдохнула я.
— Скоро появится на крыше. Только не факт, что успеет.
Но он ошибся, недооценив упорство волка.