За такой картиной нас и застала Глаша. Глаша — звезда наша.
— Опять ведете себя как животные, — презрительно окинув нас взглядом, заявила она. — Могли бы уже и повзрослеть.
И не дожидаясь ответа или какой-то реакции с нашей стороны, гордо пошла в комнату.
Так мы ей и дали уйти! Я первой схватила ее за руку и дернула на себя. Вадька заблокировал ей ход в комнату. Бить-то мы ее точно не собирались, но по мозгам надавать точно следовало.
— Постой-ка, самопровозглашенная царица, — недобро прищурилась Кристина. — Царица зазнаек!
— Пусти, не то я пожалуюсь и вам всем худо будет.
— Давай, — хмыкнула Таня. — Давай, жалуйся. Мне очень интересно, что сделают другим призванным, за то, что они проучили своего товарища, задравшего нос до небес. Глаша, тебе не кажется, что ты малость перегнула палку?
Я отпустила соседку, переживая, что могла и синяк оставить. Слишком уж схватила ее резко.
— Я веду себя так, как вел бы любой призванный.
— Ты вечно забываешь о том, что призваны мы все, но почему-то как идиотка, ведешь себя только ты.
— Все миры Альянса. И раз уж вы сами отказываетесь от той власти, что дает вам благословение богов, то я не настолько дура.
— То есть тебе прямо сказали — унижай других людей, задирай нос и обижай своих друзей, которые все это время поддерживали тебя?
— Какие вы мне друзья?! Так, соседи по комнате. И если бы не тот факт, что нас всех призвали, я бы сегодня же отселилась от вас.
— Какая прелесть, — я даже поаплодировала. — А как же мир во всем мире?"
"Бескорыстие и желание помочь родным? А, Глаша, ты уже и сама забыла, кем хотела быть и какие мечты лелеяла?
— Это не твое дело! Не лезь ко мне! Все вы — не лезьте. Я не желаю с вами общаться.
Дай пройти, обезьяна. — Притопнула ножкой на Вадьку Глаша.
То, что случилось в следующий момент, ничем как лечебным методом, нельзя было назвать.
Глаша просто забылась, и забыла, что злить мага-стихийника противопоказано.
А потому никто из нас не удивился тому, что на Глашу прямо из воздуха обрушился поток ледяной воды. Что примечательно ни капельки не попало ни на меня, ни на девочек. Вадька же зло прищурился и спросил:
— Охладилась, ботанша? А теперь стой и слушай, поговорим на твоем языке. — Он медленно приблизился к мокрой насквозь девушке, которая уже мелко подрагивала от холода.