"
"И всё бы ничего, если бы не Шасти, с криками носившаяся над моей головой на такой же юной драконице.
Я бы на её месте умерил пыл — на плато вместе с нашими силами поднялись и вражеские найманы, и драконы с колдунами на спинах. Даже уставшие и потрёпанные, чёрные рептилии были сильней и крупней дурочки-Нисы, а на одну молнию Шасти в ответ мог прилететь десяток!
Но моя жена лёгких путей не выбирала. Мельком глянув вверх, я увидел вокруг неё кучу здоровенных драконов! Молнии так и сверкали в небе!
Зря я на это смотрел.
Сверху донёсся яростный вопль Нисы. До малявки, кажется, начало доходить, что в бою всё серьёзно. Волки, конечно, попытаются её защитить, но драконов слишком много, чтобы эта женская самодеятельность могла хорошо закончиться!
Я выругался, понимая, что не могу бросить Нишая одного ковырять защиту императора. А так хотелось поднять Мальчика и броситься на помощь Шасти.
Но дёргаться было поздно. Ключ к исходу битвы мы уже почти держали в руках. Уничтожив императора, мы лишали оборону перевала её основы, стержня. За кого сражаться найманам, если их правитель мёртв?
Кто с нами бьётся сейчас? Пара-тройка дюжин фанатиков-колдунов да воины под печатями.
Умрёт император — и печати слетят.
И что тогда? Побегут все, разом? Или колдуны продолжат сопротивление, переподчинив волю драконьих воинов и волчьих всадников кому-то из своей шайки?
Кто у них лидер? Шудур? А где он, зараза, прячется? Или Найяд?
Ни Шудура, и обещанного военачальника Найяда, главы волчьих воинов, я в защите императора не видел.
Не сидели же они в паланкине вместе с императором? Там и места-то столько нет.
Но куда же они подевались?
Я видел среди волчьих воинов императора полдесятка дюжинных — они и командовали. Не улетел же их начальник в горы вместе с перепуганными волками?
Шудур-то мог и удрать, он гадёныш трусливый. Да и сдалось ему умирать за императора, если печати на мозг не давят?
Я обездраконил колдуна.
Вельможи так и сидят у Белой горы всем табаром. Ни один не полез спасать любимого императора. Ждут, кто победит.
Может, там и Шудур? Готовит сразу две пламенные речи: одну — восхваляющую императора, вторую — Сиятельного Нишая. Или даже меня.