Но я знал, что Шасти колдун любит и не обидит, а потому разглядывал его наглую рожу без особого нерва и думал.
Ну вот учил я этого мерзавца, учил — неужели не научил ничему? Неужели желание власти сожрало ему мозг, и придётся сейчас рубиться? Мало мне одного дракона…
Но тогда выходит, что Нишай всё это время сражался на собственной стороне? За трон? И мы были только временными союзниками?
Неужели колдун не понимает, что война совсем ещё не окончена. Мы висим над пропастью. Укрыться за белым щитом Дьайачы — это ещё не победа.
Ну нет, он кто угодно, но не дурак. Даже если знает какое-то средство, способное уничтожить Эрлика, драку со своими затевать рано.
Ну и что он тогда творит? Провоцирует Айнура? Рожу намыл? Как там у классика: «Быть можно дельным человеком и думать о красоте ногтей»?
Айнур — ладно, он вообще заводной. А я? Мы дрались с Нишаем плечо к плечу, неужели я готов кинуться на него из-за вымытой рожи?
— Айнур, убери меч, — сказал я негромко.
— Не закидает, — усмехнулся Нишай, лаская пальцами рукоять драконьего меча. — Я заклинание наложил.
Он чуть расслабился и с интересом повертел головой, разглядывая нашу немудрёную оборону.
— Садись, перетрём, — сказал я. — Нужно чем-то заткнуть дыру в перевале, иначе Эрлик вырастет так, что никакой щит его не удержит.
Я уселся на камень, их тут валялось в достатке.
Нишай улыбнулся и сел напротив меня.
— Ну ты не пробиваемый, заяц Тенгри, — коротко рассмеялся он. — Как ты понимаешь, кому можно доверять, а кому нет? Посмотри на Айнура? Я же вражеский колдун, меня же рубить надо!
Айнур молчал, но сопел так, словно в животе у него закипал чайник.
— И ты садись, — сказал я ему. — Совет будем держать.
Айнур мрачно зыркнул на колдуна, потом на меня. Вигра быстренько подкатил ему камушек и накрыл своим плащом. Сам сел на землю.
Подрос парень.
Любопытная и бесстрашная Шасти проскользнула между караванщиками и устроилась у меня за спиной.
Волки плюхнулись на камни. Они даже порычать на Нишая поленились.
Я запоздало понял — звери-то сразу сообразили, что драки не будет, по запаху.
Когда адреналин прёт, люди пахнут иначе, чем мы с Нишаем. Актёр он, конечно, хороший, но…
Нишай улыбался. Он ждал от меня ответа.
А я не знал, что ему сказать.