— Это тоже будет поступок Эрлика, понимаешь! Борись! Ну, борись же! Разожми пальцы!
Как по команде и внизу, и вокруг нас, в воздухе, раздался звон мечей — воины с яростью набрасывались друг на друга, захлёстнутые агоний Эрлика!
С рёвом поднялся Мальчик — дракон, которого мы угнали у терия Вердена. Что-то внутри у него тоже взыграло. Он налетел на волчьего всадника и начал его рвать! С земли в дракона полетели стрелы!
Блин! Наши сейчас поубивают друг друга из-за этой твари! Где Дьайачы с её светом?
Но внизу было темно.
Ичин застонал от боли, пытаясь разжать душившие его пальцы.
— Сейчас я избавлю тебя от мучений! — Майман с хохотом выхватил меч, заставляя своего волка развернуться и ударить в бок Гирешу, волку Ичина.
Судя по замаху, он собирался убить Ичина! Снести башку!
Я бросился между вождями родов волка и барса, но понимал, что не успеваю. Что в воздухе всё это не мгновенно, и меч Маймана встретится с шеей Ичина раньше, чем Мавик врежется в Гиреша и оттолкнёт его!
— Майман! — заорал я.
Я больше рассчитывал на то, что не всадник, так волк поймёт команду. Но в рёве обезумевшего от боли Эрлика сам себя не услышал.
Меч Маймана был уже в какой-то паре-тройке метров от шеи Ичина, когда случилось странное.
В воздухе между Ичином и Майманом соткался из воздуха призрачный силуэт барса и ударил лапой.
Воины полетели в разные стороны, словно кегли.
И небо вдруг посветлело, словно после долгой ночи на самом краешке горизонта затеплился долгожданный рассвет.
Я увидел вдали Белую гору. И горбатый волк голубоватой тенью отделился её вершины и прыгнул на облако. А навстречу ему поднялся с соседней вершины огромный чёрный медведь.
Звери призрачными тенями нависли над перевалом. А ещё выше, там, где можно днём увидеть луну, над ними появилось лицо…
Не Тенгри, нет.
Это была женщина.
Это была Майа! Та, что нашла меня на поле боя!
От неё и шёл свет. Он был совсем слабенький. Но и тьма, и марево ненависти постепенно рассеивались и оседали, как муть оседает на дно озера.
Глава 33
Медвежья помощь
Эрлику серый свет почему-то понравился ещё меньше белого сияния Дьайачы.