— Меня… зовут обратно.
Нащупав на груди костяную фигурку барса, что дала мне Майя, я сорвал её и вложил Шасти в руку.
— Береги. Если у тебя будут дети…
Я заставил безвольное тело Камая приподняться и выкрикнуть так, чтобы меня услышал Айнур, дикие волки, охотники, зайцы, бродившие вокруг древа.
— Помните все! Все дети этого мира — мои!
Сознание выскользнуло, и тело Камая упало на камни.
Его окружили, стали трясти и бить по щекам. Шасти шептала заклинания и пыталась делать искусственное дыхание, как я её научил.
Я видел всё это сверху. Видел растерянного Нишая, ревущую Шасти, недоумевающего Мавика.
Волк долго принюхивался, потом ткнулся в ладонь мёртвого хозяина носом и отскочил в ужасе.
Айнур попробовал оттащить волка за шлейку, но Мавик рыкнул на него, вывернулся. А потом лёг на моё тело и завыл.
Это было последнее, что я видел и слышал в этом мире.
Эпилог
Женька
Стрельчатый зал казался пустым. Тонкие колонны его отдалились, слились с туманными стенами.
Я стоял на чаше весов, и под моей тяжестью она опускалась всё ниже.
Наконец я увидел знакомых призраков, глядящих из-за колонн.
Спрыгнул. И тут же чаша, где я стоял, стала заполняться кровью. Так заполняются водой следы на песке.
— Почему там кровь? — спросил я у призраков.
Ко мне приблизился тот, знакомый, длинноволосый.
— Мир жив, пока он истекает кровью, — произнёс он. — Кровь — это память мира.
— А что было во второй чаше? — спросил я.
— Молоко, — пояснил призрак.
— То самое молоко, которое Дьайачы давала волчатам?
— Да, воин.
— А добро? — я огляделся. — Есть чаша, в которой добро?
Колонны задрожали, и тихий смех потёк ко мне со всех сторон.
— Нет никакого добра, — сказал призрак. — Ты рассмешил даже стены.
— А что же тогда есть?
— Равновесие. — Он указал на весы. — Равновесие между кровью и молоком.
— И что это всё значит? — ему таки удалось меня запутать. Про добро и зло я бы понял, но почему — молоко?
От колонн снова плеснуло смехом.
Призрак молчал.
— Что было со мной? Это был всё-таки бред? Умер я наконец?
Меня охватила злость на призраков, что прятались между колонн.
— Нет воин, — вздохнул длинноволосый призрак. — Ты не умер. Твоя душа всё ещё слишком тяжела, чтобы умереть. Даже весы не ожидали, что ты так изменишь мир.
— Ну так верните меня обратно!
Кажется, я закричал. Потому что мои слова вернуло эхо.
— Обратно! Обратно — понеслось от стен.
— Но ты же видел, что чаша весов заполнилась кровью, — нахмурился призрак.