— Магия, — пожал плечами Нишай. — Наверное, оборотничество — сродни выходу силы.
— А может, это не Буркины когти? Может, это его сородичи наблюдали за нами, пока мы спали?
— Даже если так, они нас не тронули, — улыбнулся Нишай. — Ветер стих, солнышко вышло. Думаю, духи гор перестали на нас сердиться, а заяц?
Я пожал плечами и повернулся к Белой горе — непонятной пока, просто маячащей на горизонте в дымке утреннего тумана.
Что нас там ждёт? Что за существа эти Дьайачы?
Если они знают, что волки — точно так же разумны, то зачем они дают это проклятое молоко?
— Не знаю, — вздохнул я.
— Драконьи мечи не для убийства, а для управления людьми, — не согласился Нишай. — Это знак власти. Один из четырёх.
— Ну-ну, просвети меня? — рассмеялся я. — У власти есть знаки?
— Конечно. Император правит с помощью четырёх вещей. Первая — это страх. Он даёт страх людям, и тогда они понимают, что хотели именно этого.
— О, да ты — философ, — рассмеялся я. — То есть человек хочет, чтобы кто-то над ним издевался, но не знает этого, да? А тут — император подкатывает такой. Бац тебе по башке драконьим мечом. Плашмя. И ты понимаешь, что именно этого всю жизнь искал? Ну ты и мазохист!
Нишай обиделся.
— Так написано в книгах, — сказал он. — Все люди хотят власти над другими. Но не знают, что радость одних — подчинять, а других — подчиняться.
— Но ты-то не подчинился мне? — подколол его я. — Удрал.
— Я — драконьей крови, — вздёрнул подбородок Нишай. — Я подчиняюсь только богам, а ты не бог.
— То есть, если с горы сейчас спустится Эрлик и скажет, что ты должен ему подчиниться, ты подчинишься?
Нишай задумчиво посмотрел на гору и вздохнул.
— Ну и вопросы ты задаёшь, заяц. Пошли лучше завтракать?
Охотники наши уже не спали — возились с мешками, раскладывали лепёшки, сыр, мясо.
Сурлан проверял запасы, считая, сколько чего осталось. Он тоже загибал пальцы, как и многие здесь. Так и не наладил я обучение грамоте и счёту. Когда учить, если сплошная война?
— Видели что-то ночью? — подошёл к нашим старший передовой группы найманов.
— Дикие волки всю ночь бродили вокруг лагеря, — отозвался Сурлан. — Выли, однако, пугали наших, ездовых.
— А этот откуда? — удивился старший, заметив Мавика.