"
"— Я видел терия Вердена, — Нишай накрыл курткой росток и выпрямился. — Говорил с ним. В месяц марала на перевал прибудет Нордай, сын императора, чтобы пройти воинский сон в Белой горе. Если Дьайачы пустят сына императора в Белую гору, перевал может открыться. Брать его нужно до приезда Нордая. После — будет поздно.
Глава 2
Планы
Лагерь я решил восстанавливать частично — пора было людям Айнура перебираться в лес.
Иначе рано или поздно какой-нибудь любопытный колдун опознает нашего предводителя, Нишай-то его узнал.
В день появления Нишая у нас состоялось сразу три военных совета.
Один спонтанный, где пытались успокоить Айнура, а два других уже нормальные и по делу. Последний затянулся до поздней ночи.
Не знаю, как для Айнура и Ичина с Майманом, но для меня Нишай оказался именно той «шкатулкой с секретами», которую я тщетно пытался найти в этом мире, тычаясь во все углы, как голодная Ниса.
Со стороны может показаться, что сориентироваться в незнакомом мире легко, если знаешь язык. Но слова — только внешние оболочки.
И часто получалось, что за похожими фразами местных прятались одни смыслы, а за моими — совсем другие.
Вот и сейчас Айнур под словом «честь» понимал своё стремление зарезать ненавистного колдуна вопреки логике, клятвам и договорённостям. Даже обещание вылечить руку, данное Нишаем, не вразумило нашего предводителя. Он ничем не хотел быть обязанным мастеру чёрного слова.
Но для меня честью было как раз соблюдать всё, в чём мы поклялись. И я очень надеялся, что предложивший это Нишай относится к клятвам так же серьёзно.
Выручали вожаки вольных племён. Жизнь приучила их не торопиться с суждениями. Если бы Ичин и Майман тоже орали дуром и не слушали аргументов, ничего бы у нас не вышло.
Но сначала втроём, а потом и вчетвером — Чиен коварно перешёл на мою сторону — мы кое-как уломали Айнура.
Чиен поразмыслил и поддержал наш странный союз.
Фехтовальщик, в отличие от меня, разбирался в дворцовой политике и генеалогии вайгальских правителей. Я-то и подумать не мог, что Нишай и наместник терий Верден — оба наследники императора. И наличие у страшноликого сына, входящего в возраст воина, готовило кожаный мешок для обоих.
Особенно для Нишая.