Бедняги сейчас ничего не видят, попробуешь поднять — пойдут в отказ. Но Мавик же пришёл на свет горы, не расклеился?
Может зажечь огонёк в ладонях, как Нишай? Но поймут ли наши, что нужно идти сюда?
— Что она сказала тебе? — не отставал мастер чёрного слова, мешая думать.
— Мы с ней поспорили… — отозвался я рассеянно.
Надо было как-то подать своим понятный сигнал. Чтобы враги не поняли, а Сурлан догадался…
— Поспорили? Она слушала тебя и говорила с тобой? — Нишай встряхнул меня за плечи, и Мавик предостерегающе заворчал.
Пришлось пояснить.
— Запоминай! — выдохнул я. — Это никакой не дух горы. Это — сама гора. Её камни созданы из того, что делает людей людьми. Из той силы, что заставляет нас думать, жить, искать ответы на вопросы: кто мы и зачем здесь. Запомнил?
— Запомнил, — серьёзно кивнул Нишай. — А откуда она взялась?
— Люди создали её своими мыслями и делами. И теперь она решила, что должна править вами, как правят боги.
— Её создали люди? — поразился Нишай. — Но… — он посмотрел на свои слабо светящиеся ладони.
— Тем, что вы делаете, как люди, — терпеливо пояснил я, хотя хотелось на него заорать.
Нашёл, понимаешь, время!
Нишай почуял моё раздражение и растерянно замолчал.
Я хлопнул его по плечу:"
"— Включай соображалку, колдун! Вы создали бога из самих себя, из своих лучших поступков, из любви, верности… Но люди не совершенны, и бог получился тоже не самый умный, понимаешь?
— Нет, но я постараюсь запомнить, — закивал Нишай. — Значит, она возникла так же, как возникает власть?
Он озадачил меня этим сравнением.
— Ну да. Люди получают ту власть, которой достойны. И тех богов, на которых хватило ума.
Пока мы говорили, все наши «безлошадные» найманы вошли в пещеру, а Мавик отлип от меня и бродил у входа, нюхая камни и вздыбливая шерсть.
Он уже бывал здесь щенком. Наверное, его мучили воспоминания.
А что если послать Мавика за всадниками и охотниками Сурлана?
Волк не ложится и делает вид, что темнота не пугает его.
Я посмотрел в сторону врагов и нахмурился — факелов стало больше, и я различил фигуру терия Вердена — по сияющему амулету.
Колдуны явно стояли рядом с правителем, но их чёрные одежды терялись во тьме, а Верден светился, как маячок.
Доносились и звуки — терий Верден переговаривался с колдунами.