Я бы сказал, как до Луны, но даже она ближе.
Дед уехал, а мы, несмотря на отказ бабки от лечения, решили ей помогать.
– Баб, – дёрнул я её. – Баб!
Бабка открыла глаза и повернулась к нам.
– У тебя душа болит? – уточнил я у неё.
– Разрывается на части, когда донимаете меня. Вы же её чайной ложкой выковыриваете. Дайте полежать спокойно.
– Хочешь я тебе почитаю? – предложил я.
Бабка ответила, что она хочет, чтобы я её послушал. А лучше, чтобы услышал. У неё, помимо души, голова ещё начинает болеть от нас. Глаза уже на лоб лезут.
– Ты ещё зелёнкой меня измажь. Если сейчас же не успокоитесь, я вам рот забинтую, – пригрозила она.
Бабка снова отвернулась, оставив нас наедине со своими мыслями. Точнее, мысли были мои. Я вспомнил про Никитичну. Про то, как она болела, болела, а потом вдруг раз – и уехала. Буквально в один день выздоровела. Вспомнил про дым целебный, который заразу изгоняет. В общем, лечение было неизбежно.
– У меня есть идея, – обнадёжил я Вовку, когда бабка снова заснула.
Обнадёжил, потому что сидеть без дела было невмоготу. Я рассказал ему, что, несмотря на то, что бабка возражает против своего лечения, мы всё равно сможем ей помочь. Как минимум попробуем. Это не зелёнка, и хуже точно не станет. Нужен только инвентарь.
Я уже давно заприметил в углу эту штуку. Она как раз подходила на роль той самой кадилки. В углу, где на полке стояли бабкины иконы, висела лампадка. Я, конечно, тогда ещё не знал, что она так называется.
Пока бабка спала, а дед отлучился по делам, мы с Вовкой сняли лампадку. На всякий случай взяли ещё икону. Я разумно прикинул, что хуже точно не будет. Раз бабка с ней периодически разговаривает, то только на пользу пойдёт. Книгу мы нашли в шкафу. Взяли ту, что постариннее и потолще. Я так понимал, что главное – соблюсти ритуал, ну и дыма побольше.
Не скажу, чтобы я прям верил в благополучный исход.
"Итак, у нас с Вовкой было почти всё готово: книжка, лампадка и даже икона. Нужно было ещё петь. Проблема была только в одном – я не помнил, что там пел тот самый батюшка.