– Я не успел покинуть корабль, как включились двигатели! Времени нет меняться! – и для убедительности затряс изнутри бочку, как будто ракета уже почти взлетает. – Я скоро вернусь, и ты полетишь вторым! Ты будешь самым вторым космонавтом на Земле!
Вовку, от безысходности, видимо, такой вариант устроил. Он сам, судя по всему, уже вошёл в роль диспетчера.
– Девять! – продолжал я.
– Отсоединить… – я понял, что не знаю, как называются эти штуковины, которые держат ракету. – Убрать грабли! – нашёлся я.
Вовка убрал грабли.
– Шесть!
– Пять!
Примерно на счёте три, в огород вошла бабка. Чутьё ей подсказало, что всё же стоит явиться на старт. Чуть далее она увидела нашу ракету, готовую уже взлететь.
– Два! Один! Старт! – крикнул я.
Бочка уже ходила ходуном. Вовка ещё помогал мне граблями раскачивать её. В тот момент, когда я крикнул «Поехали!» и даже попытался махнуть рукой, бочка накренилась. Я почувствовал, что ракета теряет курс.
Бабка подошла как раз в момент моего старта. Она увидела как бочка упала набок, а затем покатилась вниз, под уклон.
Я слышал, что космонавты испытывают перегрузки при старте ракеты, но то, что испытал я, не снилось даже Гагарину. Говорят, что в минуты опасности вся жизнь проносится перед глазами. У меня же эта жизнь кружилась перед глазами. На голове пожарное ведро, а сам я, раскоряченный по стенкам своей ракеты, пытаюсь удержаться в командирском кресле.
На каком-то обороте из ракеты вылетело ведро. Вовка потом рассказал, что бабка, как это увидела, перекрестилась и сказала, что первая ступень отошла, а затем выругалась и побежала в космос догонять меня.
Мой полёт казался мне каким-то бесконечным. Ракета только увеличивала свои обороты. Я уже успел решить для себя, что не хочу быть космонавтом и идея кататься в бочке с горы не такая уж и замечательная.
"Дед возвращался домой через огород. Как только он прошёл пруд возле бани и миновал саму баню, он увидел, как сверху на него катится его бочка. За бочкой бежала бабка.