По их изумлённым глазам, у бабки с дедом, естественно, я понял, что угадал с фокусом. Они сейчас, видимо, пытались сообразить, как это так у меня получилось? А я ждал аплодисментов.
– Ты где ведро взял? – вместо аплодисментов задала вопрос бабка.
Я даже растерялся. Я только что достал из ведра настоящего зайца, а её интересует, откуда я достал ведро. Как будто появление ведра было более невероятным, чем появление зайца из ведра.
– Там, – неуверенно махнул я рукой в сторону хлева.
– Это же дойник. Как я сразу не признала.
– Он не плешивый, – я неуверенно отходил от ящика. – И мы не засунули, а достали его.
– А, где они зайца взяли, тебя не беспокоит? – вмешался дед. – У нас кролей точно нет. Вариантов немного осталось: у Митрича.
Я так понял, что они совсем не поняли самого фокуса.
– А ну-ка пошли возвращать, пока он не спохватился, – сказала бабка.
Я хотел сказать, что спохватываться, скорее всего, уже поздно, но дед забрал у меня кролика и мы пошли к Митричу.
– Кроликов? – бабка надеялась, что она ослышалась.
На заднем дворе у Митрича всё так же паслись кролики. Они никуда не делись. Разве что некоторые переместились в огород, и теперь там они продолжали щипать то, что росло на грядках.
Бабка выразительно посмотрела на нас с Вовкой.
– А зачем он их на шапки! – не выдержал я.
– Он вас самих на шапки за это пустит, – ответила бабка. – Это у вас напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.
– На какие шапки? Мы дети, – возразил Вовка.
– На детские, – пояснила ему бабка и начала собирать кроликов.
Митрич вернулся как раз к тому моменту, когда мы ловили зайцев у него в огороде. Бабка несла очередного к клеткам.
– Я бы, наверное, попробовала всё объяснить, но, боюсь, тебе не понять, – начала она.
– А что тут непонятного? – ответил Митрич. – Хотя, как раз всё и непонятно. Зачем меня на почту отправили? Нет там никакой посылки и не было. И зачем кролей моих таскаете?
Бабка ответила, что с почтой – это не к ней, а к почте претензии, а про кролей попыталась, как могла, объяснить. Типа, нашлись два убогих, но сердобольных фокусника, которые решили спасти его кролей. Точнее, кролей от Митрича. Видите ли, они против шапок.