В воскресенье приходится встать в восемь часов, чтобы ехать к Зарине до того, как она вздумает пойти куда-нибудь сама. Набираю ее номер уже припарковавшись у ее дома и когда мне отвечает сонный охрипший голос едва сдерживаю стон.
– Теперь, когда я знаю, что твой голос с утра звучиттак, то мне еще больше не терпится жить с тобой вместе, – не могу удержаться от намека.
Приходится следить за словами, потому что Зарина не приемлет излишней откровенности.
– Максуд?
– Он самый. Проснись и пой, колючка! Я приехал и жду тебя внизу, спускайся побыстрее.
– Что?
М-да, видимо моя девочка не соображает с утра. До чего же приятно знать, что она не всегда такая собранная.
– Говорю, приехал за тобой, чтобы сделать покупки к приезду твоей злобной бывшей свекрови, золушка. Давай, одевайся и спускайся. Или я сам к тебе поднимусь.
Зарина молча вешает трубку, не ответив ни да, ни нет, а потом заставляет меня ждать себя не меньше сорока минут, прежде чем спускается, выглядящая свежей, как цветочек, в своем персиковом платье.
– Доброе утро, – бурчит девушка, садясь в мою машину. – Мы не договаривались ехать вместе.
– Ты не сможешь сама дотащить покупки, к тому же, не обязана все это оплачивать, так что не спорь, – привожу железные аргументы и, к моему удивлению, она не спорит.
Мы завтракаем в кофейне, потом закупаемся полтора часа в огромном супермаркете, но Зарину не разговорить. Она явно думает о чем-то своем и почти не обращает на меня внимания. До тех пор, пока мы не подъезжаем к моему дому.
– Почему мы приехали к тебе? – наконец, оживляется колючка.
– Надо же разобрать все эти продукты, – беспомощно улыбаюсь я. – Я не разберусь сам что куда положить.
Она смотрит на меня скептическим взглядом, говорящим, что ее на такое не разведешь, но тяжело вздохнув, даже не думает возражать.
– На первый взгляд чисто, – выдыхает девушка, осмотрев все. – Но постельное белье темное. Тетя признает только светлое. У тебя есть что-нибудь на замену?
– Сейчас принесу, – говорю я, идя в прачечную, где стоит шкаф с постельным бельем.