Шурку с собой в Москву заберёшь?
— Да. — выдохнул я с облегчением, заметив, что и Прохор, сидящий рядом, расслабился и откинулся на спинку дивана.
— Когда назад собираетесь?
— Завтра вечером планировал. — ответил я. — Надо и в свою усадьбу заскочить, соскучился по малой родине…
— Добро, добро… На ужин не останетесь?
— Нет. И еще раз извините за сад, я правда не хотел… — у меня зазвонил телефон. — Извините.
Меня хотел слышать Цесаревич.
— Лёшка! — тон отца не предвещал ничего хорошего. — Отцу после твоего гнева совсем плохо, срочно возвращайся из своего Смоленска! Вертолёт уже в пути! Ты реально деду сможешь чем-нибудь помочь?
— Я… я… не знаю! Постараюсь! — растерялся я.
— Деда твоего Лебедев смотрел, говорит с доспехом полная беда, обычная медицина не поможет. Всё бросай и вылетай. Ты меня понял?
— Понял, пап, понял! — я заметил, как из столовой выходят Дворцовые, которым Михеев шепотом раздавал указания. — Сразу вылетаю. Обещаю, сделаю всё возможное.
— Ждём! — Цесаревич отключился.
Все присутствующие смотрели на меня с тревогой.
— Малая родина отменяется, за мной сейчас прилетит вертолёт и отвезёт в Москву. Владимир Александрович, отпустите Александра с моей охраной? Жить он пока будет в моём особняке.
— Хорошо, Алексей Александрович. — кивнул он.
— Прохор, ты со мной?
— Конечно.
— Владимир Иванович, — повернулся я к Михееву, — Александр Владимирович на вашем попечении. — тот кивнул.
А через пятнадцать минут за окном послышался шум подлетающего вертолёта…
Глава 6
Полёт до Москвы на вертолёте Ми-8ПС занял чуть больше двух часов вместе с дозаправкой на каком-то аэродроме.
Ещё в усадьбе Петровых мой воспитатель, как только я ему сообщил о причинах столь экстренного возвращения в столицу, тяжело вздохнул и сказал:
— Не дай бог, Лешка, случится непоправимое. Родного же деда… Ты себе сам не простишь… А уж про Род я вообще молчу. Остаётся надеяться на лучшее…
Ответить мне на это было нечего.