Просто Алексей в каких-то вопросах действительно готов пойти до конца, невзирая на любые последствия. А инстинкт самосохранения у него присутствует в полной мере, но Алексей его в отдельных ситуациях, просто напросто, игнорирует. Князь Пожарский с Прохором Белобородовым отдельно обращали на это моё внимание. Ничего не поделать, если Алексей с таким характером уродился. А прекрасным доказательством всего мною сказанного служит то, что он чуть не сдох у той школы, освобождая незнакомых ему детей, но поставленную, прежде всего перед собой, задачу выполнил.
— Коля, а ты сам-то к Алексею претензии имеешь за то, что он тебя чуть не… угробил? — с улыбкой спросил Павел Александрович.
— Скажем так, — хмыкнул Император, — воспитательная работа с внуком была проведена в полном объёме. И не только мной.
— Что ты имеешь ввиду, Коля? — первым не выдержал Павел Александрович.
— Что до овладения первой стихией прадед Александр тоже не отличался стабильностью… поведения. — ответил Император и опять замолчал.
— Ты хочешь сказать?..
— Огонь. — кивнул Николай. — Пока на уровне приличного воеводы. Но это только пока…
Романовы начали переглядываться и переговариваться, в том числе и Владимировичи.
— Коля, — обратился, наконец, к Императору Александр Александрович, — как думаешь, если я сейчас предложу какое-нибудь наказание Алексею, а он об этом потом узнает, у меня останется шанс попасть к нему на правило?
Зал буквально замер — этот вопрос заинтересовал абсолютно всех без исключения! И если Владимировичам, как инициаторам Совета, деваться было некуда — они просто «сохраняли лицо», то остальные Романовы искренне считали, что Алексей их, рано и поздно, поправит при любых раскладах.