— А не только у всяких там певичек? Алексей, если мне портрет понравится, ты его у себя в спальне в особняке повесишь. Уважаемый! — это она обратилась к уличному, уже не молодому художнику. — Вы уж постарайтесь. У моего молодого человека деньги есть!
— Постараюсь не испортить такую красоту! — слегка поклонился художник. — Присаживайтесь, девушка. Халтуру не гоним. Ваш молодой человек останется довольным. А почему ваша подруга не желает портрет? — он смотрел на Алексию. — Ну, конечно… Вопрос снимается.
— Вы меня узнали? — удивилась Алексия, и я вместе с ней.
— Профессиональное восприятие. — усмехнулся художник. — И ваши очки меня не обманут. Извините, но больше стульчиков нет, так что вам придётся постоять. — и он приступил к написанию портрета Вяземской.
Пока художник занимался Викой, Леся меня начала пытать в отношении услышанного слова «особняк». Вчера мы с Вяземской не успели посветить нашу звезду в последние новости в силу понятных причин, а сегодня речь про это не заходила.
— Лёшка, ты же нас с Викой возьмёшь с собой? — напряглась Леся.
— Возьму, не переживай. — успокоил я её. — Можешь даже студию свою в особняке где-нибудь в подвале соорудить, чтоб по городу не мотаться. Все затраты беру на себя, Леська. А уж места для тренировок твоего кордебалета там будет достаточно.
— Ага! — хмыкнула девушка. — Женят тебя, а нас с Викой, как кошек драных, выкинут из твоего особняка!
— В ближайшие год-два не женят, не переживай.
— Договорились. — кивнула Алексия. — Но ты же понимаешь, что я свою теперешнюю квартиру за собой оставлю? Сегодня я тебе нужна, завтра нет… Без обид?
— Без обид. — согласился я, признавая за девушкой право на перестраховку.
В общей сложности, портрет Вики мне обошелся в триста рублей.
— Вика, хоть портрет и хорош, — заявила Леся, — видна рука мастера, но висеть он будет у тебя в спальне в особняке. А вот спальня Алексея будет или украшена нашими портретами, или никакими. Надеюсь, ты меня поняла?
— Сделай репродукцию с твоего портрета! — хмыкнула Вика.