Белл раздвинул рукой ее ноги пошире, нащупал пальцем маленький чувствительной бугорок в интимном месте и легонько на него надавил, потом сильнее, потом принялся описывать круги. Не выдержав, Марианна вскрикнула, но он тут же завладел ее ртом и, поглотив крик, прошептал:
– Тише. Ты так красива: позволь мне трогать тебя.
Марианна могла только кивнуть: его губы опять властно завладели ее ртом, язык проник в глубины ее рта, и ее бедра сами собой задвигались. Она хотела ощутить его глубоко внутри, но только Белл вовсе не старался отнести ее в постель.
Быть может, попросить его? Нет, пусть сначала покажет, что еще способен сделать с ее телом. А в том, что он способен на многое, она не сомневалась: его палец ни на мгновение не оставлял без внимания ее чувствительный бугорок, сводил ее с ума, а когда второй палец скользнул внутрь тела, она так крепко обхватила его бедра ногами, что он уложил ее на столешницу, продолжая восхитительные ласки, только губы оторвались ото рта и переместились к уху:
– Сделай это для меня: я хочу видеть.
Имена теперь не имели значения: они были просто мужчиной и женщиной, – и неважно, что каждый из них говорил или делал, важно, что чувствовал. Марианна ощущала, как в низу живота что-то накапливается, сворачивается в клубок и грозит вот-вот взорваться.
И спустя мгновение это произошло. Она словно разлетелась на тысячи крошечных осколков. Или это взорвался мир вокруг нее? Крик застрял у нее в горле, поглощенный его губами, очень вовремя накрывшими ее рот.
– О да, – прошептал Белл.
Марианна часто и тяжело дышала, даже думать была не в силах.
Белл убрал руки из ее интимного места и пристально взглянул на нее, словно чего-то ожидая.
– Я не девственница, – сказала Марианна, постаравшись, чтобы эти слова прозвучали не как оправдание.
Белл с коварной улыбкой заметил:
– Я догадался, милая, но это ничего не меняет: с женщинами, имен которых не знаю, я не ложусь в постель.
И он отступил, оставив ее ошеломленной, и едва она успела привести в порядок платье, как открыл дверь и выглянул в коридор.
– Никого.
Бесцеремонно обхватив за плечи, он вывел ее в коридор, запечатлел на макушке целомудренный поцелуй, и, прежде чем захлопнуть дверь перед ее носом, подлый негодяй имел наглость заявить:
– Если захочешь большего, тебе придется сначала сказать мне свое настоящее имя.
Глава 15
Белл не слышал ни слова из того, что говорили его друзья.