Я не знаю, чем заслужил ненависть Дианы и почему она так жестока к собственному ребенку. Она не может не понимать, что Жоржу рядом нужна женщина, которая бы заменила ему мать.
— Она же призрак… — зачем-то попыталась я оправдать неведомую мне Диану.
— Это ничего не меняет. — Алекс залпом допил алкоголь.
— А призрак может причинить физический вред человеку? — задала я животрепещущий вопрос.
— В очень редких случаях. Обычно это очень старые призраки, отобравшие силу у других душ, погибших не своей смертью.
— Но получается, что Диана может быть именно таким призраком, — несмотря на то, что я держала в руках теплую кружку, мои пальцы снова похолодели.
— Трое, — неохотно ответил Алекс и снова потянулся за бутылкой, но посмотрел на меня и передумал. — Но она не могла их убить. В том-то и проблема.
— Почему не могла?
— Сначала она в любом случае была для этого слишком слаба… — ответил он и замолчал, словно перебирал в голове какие-то факты.
— А потом? — вывела я его из задумчивости.
— Она не могла этого сделать, — мрачно ответил Алекс и посмотрел мне в глаза. — Потому что призрак не смог бы спрятать останки остальных девушек и скрыть их от магического поиска. К тому же кто-то убил ее саму и сделал то же самое с ее останками. Есть кто-то, кто убивает моих женщин. И при чем здесь призрак Дианы, я не знаю, и почему она приходит только к этим женщинам и пропадают только они — тоже!
Я смотрела Алексу в глаза и видела в них столько боли, злости и мрачной решимости, что по коже побежали мурашки.
— Почему же вы до сих пор на воле? В таком случае вы первый подозреваемый.
Глава 20. Откровения ночи и новый день
Меня разбудили гомон птиц и яркое полуденное солнце, заглядывавшее в комнату из-за не задернутых штор.
Ночное происшествие здорово выбило меня из колеи. И все же я вернулась в свою комнату и попыталась уснуть. Поначалу не выходило — казалось, что я сейчас почувствую потусторонний холод и увижу, как мне в глаза всматривается нечто.
Сейчас, в свете дня, встреча с призраком уже не казалась такой ужасной. Рассказ Алекса притупили тревогу и показал, что бояться нужно другого. Его признания никак не шли у меня из головы даже во сне, и сейчас, проснувшись, я лежала и вспоминала наш разговор:
— Почему же вы до сих пор на воле? В таком случае вы первый подозреваемый.