Я ж думала, вам побыстрее нужно, а за спешку я всегда больше беру.
— И что, насколько быстрее вышло бы? — усмехнулась я, глядя на эту ушлую девицу.
— Быстрее, — уклончиво ответила она и ухватила платье. — Ладно, через час буду у вас. Даже пару платьев на выбор принесу.
— Спасибо, Люси, — поблагодарила я и, когда она уже собралась унестись прочь, добавила: — Я с тобой. Сходим к трактирщику и расскажем о нашей сделке.
— Зачем это? — так искренне удивилась девушка, что я даже на мгновение усомнилась в своем решении.
Но я уже немного знала Люси и доверять ей не могла. Может, такие просьбы от постояльцев у них тут и в порядке вещей и никто не требует никаких гарантий, но я решила перестраховаться. За свои годы я успела много навидаться.
— Мне так будет спокойнее.
Через час Люси и в самом деле принесла мне десять золотых и два платья на выбор: зеленое и синее. Я взяла зеленое — оно показалось мне интереснее. Люси забрала грязное и, довольная жизнью, вышла. Я же переоделась и положила дневник, который читала, пока служанка не вернулась, обратно в чемодан.
К сожалению, ничего по-настоящему нужного я пока в нем не вычитала. Девушка начала его писать около года назад после смерти родителей, выплескивала на страницы дневника горечь от их потери и непонимания окружающих."
"«Мне всегда казалось, что родители в моей жизни — нечто вроде константы, то, что никуда и никогда не денется. Как же сильно я на них обижалась, когда год назад они отправили меня учиться в пансион, который все гордо именуют институтом благородных девиц.
И вот теперь их нет, а я даже не сказала им, как сильно их люблю…»
Постепенно ее монологи становились все больше. Это говорило о том, что с окружающими девушка общалась все меньше.