Их, как и комиссию генерала Белозерова, поразило кажущееся отсутствие людей. Поэтому первый вопрос у конвертера был о рабочих:
– Сколько тебе людей требуется? – участливо спросил генерал Махотин.
– Срочно требуется не менее тысячи, – ответил Сергей.
Генерал кивнул головой:
– Показывай конвертер.
– Вот он, – и Сергей указал на подобие двухсотлитровой бочки.
– Такой маленький, – удивилась вся комиссия.
– Меньше уже нельзя, этот на одну тонну железа, оптимальный размер от пятидесяти до пятисот тонн.
На глазах комиссии залили чугун с температурой 1320 градусов Цельсия. От продуваемого воздуха металл как бы закипел, температура быстро поднялась до 1600 градусов. Рабочий бросил лопату руды, температура упала до 1480 градусов. Готовую сталь сразу вылили. Процесс повторили более десяти раз, прежде чем комиссия стала верить своим глазам и часам. Каждые три минуты тонна железа, невероятно! Сергей повел комиссию по технологической линии. Сталь из конвертера выливается в ковш, и шипящий паром кран отвозит и разливает сталь.
Снова кран подхватил сразу охапку заготовок. Комиссия перешла в другой цех, кран опустил уже черные остывшие заготовки. Женщина взяла заготовку, что-то сделала и передала дальше. Так переходя из рук в руки, заготовка обернулось готовым ружьем со сложенным штыком.
– За один час пять ружей – сказал Сергей и показал на ящики готового оружия.
Комиссия во главе с генералом прилагала все усилия, чтобы вернуть челюсти на место.
– Тысяча человек нужна срочно, – наконец сказал генерал. – Это хорошо.
Сергей не отвлекал генерала, давая Махотину возможность осмыслить увиденное на заводе.
– Твое производство нельзя никому показывать, здесь ты прав, но обязательно покажи конвертор, изобретение очень полезно.
– Найдем выход и поможем коллегам.
– Я доложу обо всем в столице, а ты жди письма, в Петербурге обязательно жду в гости.
На том и распрощались.
Варфоломей Сидорович повел показывать свое решение по изготовлению швейных машинок. По дороге обсудили организацию рекламного показа конвертера. Предложения Варфоломея Сидоровича и его конструкторского бюро понравились. Можно начинать работу, долго обсуждали перспективные направления и неизбежную реорганизацию.