Сами они были на такое неспособны и потому меня осуждали. Они и без ранений были на такое неспособны…
Потом, когда меня перевели в психиатрию, бегать стало, по сути дела, негде, потому что там прогулки ограничивались тесным пространством внутреннего дворика, огороженного сетчатым забором высотой в четыре метра. Но я и там бегал, и даже по больничной палате. Чтобы увеличить нагрузку, использовал короткий шаг с высоким поднятием бедра. Такой бег хорошо развивает ногу, готовя ее для эффективных ударов коленями. Я часто пользовался им в рукопашной схватке и вполне мог ударить коленом не только в печень, что является классикой, но и в челюсть – правда, в легком прыжке.
"В общем, я возвращал себе здоровье стремительными темпами. Боли после гвоздевого ранения и сопутствующей легкой контузии у меня, конечно, были, но некритичные, и я вполне справлялся с ними сам, без всяких медикаментозных методов – просто усилием воли заставлял себя не замечать их. Боль не любит, когда ее не замечают, она всегда эгоцентрична – и от обиды уходит из организма.
Но не все шло так благополучно, как мне казалось. Самое скверное, что врачи, как это обычно бывает, вообще со мной не считались. Точно так же я не объясняю своей машине, когда что-то ремонтирую. Я просто знаю, что нужно сделать, и делаю. И не ставлю ее в известность, для чего меняю, предположим, «крестовину».
– А что вообще, товарищ подполковник, у меня находят? Вы мне хоть объясните? Я чувствую себя совершенно здоровым.