При той внутренней борьбе за первенство, что существует в уголовном мире, Исрафилов наверняка давал Абдуллаеву заказы на уголовных авторитетов, и тот убирал их с помощью своих киллеров. Если это станет известно, скажем, в «зоне», которую мы обещали Магомеду Гасановичу, ему не поздоровится вдвойне. И потому он осторожничает со своей информацией. А у нас нет времени на длительное и подробное следствие. Хотя я сделал запрос в Дагестан и в Чечню по самым резонансным нераскрытым заказным убийствам уголовных авторитетов.
– А другие фамилии, наоборот, покажут, как мало мы знаем, – возразил Сережа. – И результат выйдет прямо противоположный.
– Нет, мы подадим дело так, что все это «вешают» на него. Абдуллаев знает способность следственных органов искать козлов отпущения. И поверит, потому что эта система применяется везде. Может быть, станет сговорчивее… Короче говоря, вот такую информацию он нам дал.
– А вот и еще кое-что, товарищ генерал, – сказал Василий Лукич, сидя за своим ноутбуком. – Пришел ответ на запрос из ГРУ. Значит, неофициальных действий не потребуется, потому что подробных данных при такой биографии нам ждать не приходится. Не дадут.
– Читай, – потребовал Лукьянов.
Я уже понял, что за данные получил Василий Лукич.
Майор начал читать текст полностью, поскольку тот был коротким и официально лаконичным. Старший лейтенант Крутояров проходил службу в агентурном управлении ГРУ в секторе «L». В совершенстве владеет всеми видами оружия, водит все виды наземного, воздушного и водного транспорта. При задержании особо опасен, поскольку великолепно владеет рукопашным боем стиля «машина для убийства».
– Что такое сектор «L»? – спросил генерал.
– Большинство тамошних составляют выходцы из спецназа ГРУ, – неохотно объяснил я. – Это обусловлено их боевой подготовкой. Но просто так служить в сектор «L» никто не пойдет. Нормальный человек не пойдет. Поэтому сектор формируется при особых обстоятельствах. Скажем, офицер спецназа ГРУ попал в какую-то неприятную ситуацию, завершившуюся судом и вполне реальным сроком заключения.